Две жертвы, студентка педагогического училища и замкнутая девушка-математик, вряд ли были с ним знакомы, ну так они были одеты в легкие куртки, через которые орудие убийства прошло, не встретив сопротивления.
Все сходится, будь оно неладно.
И бег! Альберт Владимирович бегает каждый вечер, невзирая на погоду, даже зимой по скользким улицам. Идеальный способ найти укромные уголки для убийства, и спортсмен вызывает меньше опасений, чем просто одинокий мужчина.
Когда мы видим человека в форме, неважно, спортивной, медицинской, военной или еще какой, нам сразу ясны его цели и задачи.
Мы успокаиваемся: бегун, ага, ну пусть бежит себе мимо.
Наташа энергично тряхнула головой: нет, нет и еще раз нет! Это предательство – думать такое о человеке, которого любишь и которого знаешь лучше всех тех, кто орет, что Глущенко странный.
«Я же видела его настоящим, в такой момент, когда не врут и не притворяются. Насколько ж надо быть циничной сволочью, чтобы теперь подозревать его из-за каких-то совпадений!»
Она въехала во двор и поставила машину на маленьком асфальтовом пятачке.
Надо не таиться, не фантазировать, а откровенно поговорить с Альбертом Владимировичем и все выяснить. Просто сказать, так, мол, и так. Да, это единственный способ: мучиться подозрениями невыносимо, а следить и вынюхивать – вообще не ее профиль.
Наташа решила завтра же поехать на работу и вызвать Глущенко на разговор.
Заглушив двигатель, она вышла из машины. Периферическим зрением успела поймать какое-то движение и понять, что оно неправильно, и сразу вдруг наступила темнота.
Надежда Георгиевна соврала Наташе: еды дома хватало, просто хотелось немного прогуляться и подумать.
Девочки никогда не говорят мамам всей правды, как знать, может, у Тани с Кириллом что и было, но вряд ли это имеет отношение к убийствам. Таня мало того, что жива-здорова, так у нее совершенно другой тип внешности, чем у жертв. Маленькая, пухленькая, коротконогая, никак она не походит на погибших красавиц.
Ничего тут не выжмешь…
Теория Грайворонского не шла у нее из головы, больше того, она работала, когда Надежда Георгиевна прикладывала ее к житейским ситуациям.
"
"Девка эта, Таня, оторва та еще, тут без вопросов. А мама хорошая, любит дочку, уют создает, до какого Надежде Георгиевне еще расти и расти, и все же первое, что она сделала, – это пожаловалась на «сладу нет», точно так же, как мама Кати Сырцовой, как сама Надежда Георгиевна и как миллионы других мамаш.
