Она вздохнула и развела руками: действительно…
– Что ж, ничего катастрофического я пока не вижу, – милостиво произнес Валерий, – вы совершенно правильно сделали, что вызвали понятых, они расскажут, как проходило опознание, и показания Клавдии Семеновны вновь обретут ценность, которой вы хотели их лишить.
– Что ж, замечательно.
– Да, если бы это не вело к затягиванию процесса. Вы уж меня простите, Ирина Андреевна, но со стороны создается впечатление, будто вы хватаетесь за каждую соломинку, чтобы развалить или, на худой конец, затянуть дело.
Зачем вам понадобилась машинистка? Ну есть у нее такая же заколка, что дальше?
– Вот мы у нее и спросим, что. Вдруг она – любовница Мостового?
– Если бы это было так, он бы орал об этом, пока не охрип, – буркнул Бабкин.
Ирина улыбнулась:
– Так он же музыкант, богема. Не помнит, как даму зовут, а в лицо узнает.
– Конечно, узнает! Черта узнает, лишь бы от вышки ускользнуть! Ирина Андреевна, я обязан напомнить вам вашу процессуальную роль. Вы судья, а не адвокат.
– Ну поскольку настоящий адвокат не справляется со своими обязанностями, то мне приходится его где-то заменять.
– Ирина встала и оперлась ладонями о стол. – Полохов, почему вы не работаете с клиентом? Сидите, как мебель! Хотите, чтобы я сообщила в коллегию, что вы за весь процесс не произнесли ни слова?
– Ну знаете…
– Валерий Игнатьевич, пусть адвокат работает с клиентом и убедит его признать вину.
– Сейчас?
– Да, сейчас, чтобы сознаться, надо быть полным идиотом, – фыркнула Ирина, – но если он признает вину и покается, я дам пятнадцать лет.
Идите, Полохов, работайте, и после перерыва положите мне на стол как минимум ходатайство о вызове в суд командира лодки, где служил Мостовой.
Бабкин с Полоховым пытались возмутиться, мол, неизвестно, где теперь искать этого командира, но Ирина сказала, пусть не волнуются. Найдется – отлично, а нет – рассмотрим, можно ли продолжать в отсутствие свидетеля.
Наконец они ушли, а Валерий задержался.
– Простудишься, – сказал он ласково и захлопнул форточку.
– Иринушка моя, ну что ты все в дебри какие-то лезешь? Зачем?
Она молча развела руками.
– Тебе страшно впервые приговаривать к высшей мере? Милая, не бойся, я с тобой. Все будет хорошо, только не надо больше этих детских разоблачений, которые хороши в книгах про Перри Мейсона, а не в реальной жизни.
Ирина растрогалась, быстро закрыла задвижку и обняла Валерия, ей всегда становилось легче и спокойнее в кольце его рук, но любовник отстранил ее и отпер дверь.
