Бог знает, будут у меня дети или нет, вздохнула Наташа и предложила Ярыгиным заехать к ней в гости. Девочки поиграют и выберут себе несколько куколок в подарок, а взрослые попьют чайку с чем-нибудь, что найдется в ближайшей булочной."
"Надежде Георгиевне все же удалось поспать, и наступившее серенькое утро развеяло ночные страхи. За утренним кофе она посмеялась над своими ночными подозрениями. Вспомнила, как столкнулась с Димой у Нины Михайловны – он тогда только пришел из Антарктиды, не снял еще бороду и выглядел как настоящий морской волк.
Прозрачные льдистые глаза лучились силой и радостью, и он за пять минут очень споро и ловко повесил Нине Михайловне шкафчик на кухне, а заодно рассказал, что на станции мыли посуду сухой горчицей.
Разве может такой быть маньяком? Да ну нет, конечно! В конце концов, в Антарктиду идут люди не робкого десятка, и если аргумент, что смелый человек не может быть жестоким, справедлив для Кирилла Мостового, то годится и для Дмитрия Павловича Шевелева.
И все же смутная мысль, которая никак не могла оформиться в слова, бродила в голове, и на сердце висела непонятная тревога, легкая, чуть уловимая, как запах выкуренной вчера ночью сигареты.
Надежде Георгиевне казалось – если чуть напрячься, вспомнить что-то совсем незначительное, она поймет, что ее томит, но пока от усилий становилось только хуже.
Если бы только можно было поделиться с Наташкой! Надежда Георгиевна улыбнулась. Заключив перемирие против судьи, они всю неделю не ругались между собой, и почему-то стало не хватать этих жарких перепалок.
Придавали они бодрости и наводили ясность в мыслях, но раз договорились сосредоточиться на деле, то все. Не скажешь же: «Наташа, поругайте советскую власть, повеселите меня антисоветскими разговорами».
В сущности, чем плоха свобода слова? Всю первую неделю она слушала от избалованной девицы, что СССР – империя зла, причем девица – не сумасшедшая злобствующая диссидентка, а умный человек с развитой логикой, она не просто извергала хулу, а преподносила аргументированную концепцию.
Так что ж, разве Надежда Георгиевна поддалась ей? Разве прониклась ее идеями? Наоборот, только лишний раз убедилась в том, что советская власть – самая лучшая. Действительно, разрешили бы всякой швали гавкать из всех щелей, никто бы их не стал слушать, максимум – тапкой по морде: «Заткнись, мешаешь отдыхать после трудового дня», а сейчас любая антисоветская чушь подается под соусом героизма – надо же, человек не испугался репрессий, высказал наболевшее.
