"
"Наташа достала сигареты, взяла сама и угостила хозяйку. Зажигалку она не нашла, поэтому прикурили от горящей конфорки, причем директриса предусмотрительно встала за мойкой, чтобы сразу сбросить компромат, если вдруг войдет дочь.
Упертая женщина, но есть зерно истины в том, что она говорит, а самое главное, что говорит искренне.
Сильно и глубоко затянувшись, Наташа выдохнула в открытую форточку:
– Слушайте, Надежда Георгиевна, мы ведь с вами во взглядах не сойдемся?
– Боюсь, что так.
– Ну так и смысл тогда спорить?
Директриса пожала плечами:
– Нам с вами детей не крестить, в конце концов.
Судьба свела нас только для того, чтобы определить, виновен Мостовой или нет, давайте этим и займемся.
Надежда Георгиевна никогда не страдала бессонницей, но сегодня не могла заснуть. Она считала овец, подлаживалась под мерное дыхание мужа, закутывалась в одеяло с головой, потом, наоборот, раскрывалась, словом, перепробовала все, а сон не шел. Возник даже соблазн порыться в бабушкином комоде с лекарствами, там хранятся средства от любой хвори, но не хотелось будить Аню.
Завтра девочке в школу, а главное, она испугается, что мать плохо себя чувствует.
Надежда Георгиевна еще полежала, поворочалась и вроде бы начала задремывать, но дальше дело не пошло, а на границе сна и яви в голову полезли странные, нелепые и такие пугающие мысли, что она поскорее вскочила и отправилась в кухню.
Все спали, и Надежда Георгиевна старалась ступать очень тихо. В кухне она налила себе вместо чаю молока из бутылки и взяла половину рогалика.
Есть не хотелось, зато сытость поможет уснуть.
Фонари не горели, но внизу стояла чья-то машина с включенными фарами, отбрасывая на окно кухни немного тусклого белого света. В нем по стеклу раскачивались тени голых ветвей, будто мрачный театр призраков.
Пришлось напомнить себе, что это всего лишь сильный ветер. Забыв про молоко и рогалик, Надежда Георгиевна по-детски села на стул с ногами, закутавшись в пуховый платок и обхватив колени, и уставилась на танец теней словно завороженная.
Миновала вторая неделя заседательства. Если бы она осталась с гражданской судьей, то завтра уже пошла бы на работу, а теперь придется довести процесс до конца. Только вот до какого?
После отповеди судьи Надежда Георгиевна объявила ей бойкот, что ж, в этом бизнесе она за годы воспитания детей поднаторела. Общалась с Ириной Андреевной сугубо по делу, строго, не глядя в глаза и цедя слова, а если та предлагала выпить чаю, то не удостаивала ответом.
