Есть время обработать руки по инструкции. Закончив мытье и тщательно просушив руки стерильной салфеткой, Наташа перевернула песочные часы и опустила кисти и предплечья до локтей в ведерко с первомуром. Пока шла экспозиция, Наташа снова посмотрела на Сашу. Кажется, он потихоньку приходит в себя. Краснота немного схлынула, и дышать он стал спокойнее. Что ж это такое было с ним? У женщины сразу предположили бы беременность, но тут… Эндокринные какие-то нарушения?
– Пил вчера, – сказал Ярыгин в ответ на ее внимательный взгляд.
– А, извини.
Время экспозиции вышло, и Наташа, держа руки перед собой, подошла к столу. Сестра подала ей салфетку и хищно смотрела, чтобы Наташа, осушив руки, бросила ее в таз, чтобы потом не спутать счет.
Наташа была готова ко всему: что Глущенко пошлет ее подальше и потребует другого ассистента или просто оскорбит, но он, держа тампон на ране, пока сестра подавала халат, смотрел Наташе в лицо странным тоскливым взглядом.
– Да нет, не может быть, – тихо сказал он, – нет, отставить.
Сердце Наташи сжалось – а ведь действительно он первый раз видит ее в маске!
– Бери крючки, – скомандовал Глущенко, – и сейчас меня не бойся. Не обижу.
– Водяное перемирие?
– Рот закрой.
Она растянула края раны, стараясь предугадать каждое движение Альберта Владимировича. Он выполнял тромбэктомию, и ход этой операции был Наташе знаком. Она, безнадежно влюбленная, читала всю литературу по той области хирургии, которой занимался Глущенко.
Работали молча и слаженно и справились быстро.
– Слушай, может, и действительно по наследству тебе передалось, – фыркнул Глущенко, стягивая перчатки, – хорошо помогала.
– Спасибо, Альберт Владимирович.
– Только чтобы я больше в своей операционной тебя не видел, договорились?
– Но…
– Без «но».
– Ладно. Протокол напишем?
Глущенко кивнул. Они в четыре руки записали операцию, в историю и в журнал, Альберт Владимирович откинулся на спинку стула, а Наташа поднялась.
– Слушай, – окликнул он, когда она уже стояла на пороге, – тут не в тебе дело, ты вроде нормальная девчонка оказалась.
Но я очень тебя прошу – в операционную ко мне не приходи.
– Да хорошо, договорились уже.
Надежда Георгиевна вернулась, когда в программе «Время» передавали погоду. Валя давно ушла домой, Анька закрылась в комнате, а муж сидел перед телевизором с остывшим чаем, и Надежде Георгиевне стало неловко, будто она вернулась от любовника.
– Ну что тебе сказал наш небожитель?
– Ой, ни за что не угадаешь! – Она принужденно засмеялась.
