Как поженились, так все идет наперекосяк!
– Каждый вздох как в первый ра-а-аз, – летит мне в лицо, когда я открываю дверь.
Мне никто никогда серенады не пел, но в исполнении Олега это – особое орудие пыток. На мгновение зажмуриваюсь.
– Высоцкий, ты свихнулся? Прекрати, иначе соседи полицию вызовут. И спасателей, и… – пытаюсь его перекричать. – О репутации подумай, вдруг заснимут.
Умолкает… Неужели сработало?
– Пле-вать, – чеканит по слогам, пожимает плечами и еще звонче заводит свою пластинку: – Лепестками белых ро-о-оз…
– Что мне сделать, чтобы ты заткнулся? – тяну умоляюще.
Запинается, выгибает бровь и посылает мне хитрую ухмылку.
– Впустить, простить… – берет секунду на размышления, чтобы выдать главное условие: – поцеловать.
– Последнее точно не заслужил! – фыркаю из вредности.
Бумеранг прилетает незамедлительно. Олег наказывает меня за непокорность, как умеет.
– Наше ло-оже…
С безжалостным шлепком накрываю его рот ладонью, а свободной рукой хватаю за ворот пальто.
Затаскиваю поющее тело в коридор и, опасливо осмотревшись, запираю за нами дверь.
– Фу-ух, – шумно выдыхаю, смахивая со лба несуществующую испарину.
Однако расслабляться рано... Крепкая хватка на моей талии, резкий рывок – и я врезаюсь в каменное мужское тело. Хватаю ртом воздух, но его тут же запечатывают жесткие губы.
Высоцкий сам берет свой законный поцелуй, показывает, кто в семье главный, а мне остается лишь покориться. Принимаю эти особые, колючие ласки и осознаю, как сильно мне их не хватало.
– Олеж-ж-ж, – шепчу в его губы, а он чуть отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Поддевает подбородок пальцами, обволакивающе и довольно улыбается, а сам плавится, как бездомный котяра, которого накормили и обогрели.
– Да, Сашенька, – рокочет с непривычной нежностью. – Кстати, это тебе, – поднимает руку с охапкой роз.
Цветы оказываются на уровне моего лица, я делаю короткий вдох – и сразу же захожусь в судорожном кашле. Прикрыв нос, несколько раз подряд чихаю в ладони.
– Не знал, что у тебя аллергия.
– Я тоже… – растираю красный нос, а в глотке все щиплет и чешется, будто я пыли наелась. – Передалась по наследству кое от кого, – бубню с намеком, который Олег пока не поймет.
– Давай выброшу, – расстроенно размахивает букетом, как веником. Направляется к двери. – На мороз!
– Нет, жалко! – испуганно преграждаю ему путь. Опять чихаю. – Оставь. Только вазы такого размера у меня нет.
– В ванную отнесу, – не спрашивает, а ставит перед фактом.
