– С моей внешностью выбор не богатый, – внезапно заявляет, заставляя меня поперхнуться слюнями, которые я весь вечер по ней пускаю, как бешеный сенбернар.
– Дурочка, ты у меня самая красивая, – нашептываю ей на ухо и оттягиваю зубами мочку с маленькой сережкой. Раньше бы меня стошнило от таких слов, а сейчас… ничего. Привыкаю не хамить.
– Брось, Высоцкий, а кто меня пацаном называл? – обиженно усмехается.
– Да у тебя характер дрянной, Сашка! – прикрикиваю в сердцах, вспомнив, как она меня провоцировала и раздражала.
Спотыкаюсь о ее расстроенный взгляд, уныло добавляю: – И у меня тоже.
– Красивая, значит? – игриво уточняет. Утвердительно дергаю головой. – А ты точно не пьян? – прищуривается, тем временем у меня шея начинает болеть от общения жестами.
– Я считаю, для более точного ответа мне надо оценить тебя полностью, – нагло комкаю платье, рывком снимая с нее этот длинный и узкий мешок.
Она и ойкнуть не успевает, как мы оказываемся под душем. Вода на полную, напор сильный, капли бьют по макушке, шум оглушает.
Я промокаю до нитки, но не выпускаю жену из объятий.
Попалась, рыжая канарейка. Вместе споем.
– Оле-е-ж-ж-ж…"
"Слышу свое имя, произнесенное ласково и протяжно, как во сне, но не спешу расслабляться. Готовлюсь к очередной волне сопротивления, особенно мощной и разрушительной, но вместо этого чувствую, как тонкие, подрагивающие пальчики расстегивают мою рубашку. Рывками, с трудом и тихим бурчанием Сашка стягивает с меня липкий хлопок, со шлепком бросая смятый, тяжелый ком нам под ноги.
Прижимается ко мне горячим телом, обжигает дыханием. Спускает руки к поясу брюк, уверенно дергает за ремень.
Не сдается, а нападает. Соблазняет меня, хотя это необязательно. Я и так на грани.
Неожиданно смелая. Одуряюще жаркая. И такая… знакомая.
Все, что происходит с нами – сплошное дежавю на повторе.
Я столько раз видел это во сне, что сейчас воспринимаю как нечто привычное и закономерное. Будто мы с Сашкой не в первый раз вместе. Даже ее внезапная инициативность кажется мне нормальной.
Может, потому что мы муж и жена?
Ладони скользят по желанному женскому телу, как по изведанной территории, помнят каждый изгиб, каждую родинку, каждый выступ. Я откуда-то знаю все Сашкины эрогенные зоны – и спустя несчастных пару минут она уже пылает в моих руках, а я съедаю ее стоны вместе с поцелуями.
– Подожди, Олеж, – шепчет вдруг и многозначительно кивает в сторону раковины с шелестящими подарками от Арса.
– Понял, – послушно киваю.
