Саша скинула пиджак еще в коридоре, и теперь дробно дрожит в моих руках. Пытаясь освободиться, неосознанно трется об меня грудью, сильнее пачкая и промачивая рубашку. Но думаю сейчас я совсем не о костюме… С каждым ее соблазнительным, извивающимся движением мои мозги медленно, но уверенно утекают вниз.
О чем мы разговариваем? И почему еще не целуемся? В конце концов, кровать зря простаивает…
– Высоцкий, ты до сих не понял, что мне плевать на тебя? – дерзит Саша, вызывая идиотскую улыбку на моем лице.
Касаюсь носом ее виска, спускаюсь к заостренной скуле, которая напрягается еще отчетливее.
Дышу, как астматик, схватившийся за ингалятор во время приступа. Смешанный запах вина и малины проникает в ноздри, будоражит рецепторы и… разблокирует навязчивое чувство дежавю.
– Нет, зато научился определять, когда ты лжешь, Высоцкая, – шепчу ей на ухо. По тонкой шее прокатываются мурашки, собираются там, где бешено бьется артерия. – У тебя в такие моменты от стыда даже веснушки краснеют. Знаешь, это красиво, – бросаю комплимент, который она явно не оценивает.
– Ты поэтому меня в предательстве обвинил? – простым вопросом бьет под дых. Туше. Крыть нечем, кроме правды.
– Дураком был, каюсь. Прости, – выдыхаю, и мы оба удивленно вздрагиваем. Я никогда ни перед кем не извиняюсь, а Веснушка шокирована внезапными метаморфозами мужа-говнюка. – Сашенька, натура у меня такая – я всех подозреваю, даже себя…
Веду ладонями по ее телу, обтянутому гладким бархатом, впиваюсь пальцами в бедра, подцепляю скользкую ткань платья, чтобы задрать.
Не получается. Сашка упакована, как подарок на Новый год. До праздника не вскрывать. Погорячился я с длиной, теперь пожинаю плоды своей ревности.
Как назло, выдержки не хватает. В голове друг за другом всплывают картинки из снов, что мучали меня все эти недели. Может, пора претворить эротические фантазии в реальность? В конце концов, воздержание вредит здоровью, в моем случае, не только физическому, но и психическому.
Кажется, я с ума схожу, если не могу отличить иллюзию от реальности.
– Хватит, опять нахрапом берешь то, что тебе хочется, а потом… – вертит головой, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. Осекается на половине фразы, смысл которой как-то не вяжется с нашей супружеской жизнью. Как бы я взял, если мне не дают?
– В смысле, опять? – замираю в сантиметре от ее губ. Прикусывает нижнюю, задерживает дыхание, не моргает. – Са-аш, я чего-то не помню? – испытующе смотрю на нее.
– Свадьбу нашу, Олег, – нервно усмехается.
