Помните, мы все собрались здесь сегодня только благодаря чуду. И чудо это принято называть чёрной магией!"
"«Н-да, ну ты мастер заливать», — покачал головой внимательно слушавший речь Виталик. — «Сразу видно, политик. Говорит, говорит, говорит, говорит, действительно начнёшь скоро верить: быть в полной жопе — это для нашего же блага, дорогие сограждане».
Чего скрывать, Виталик политиков не любил. Как не любил он начальников, морализаторов, коллег, соседей, продавщиц, гастарбайтеров, женщин, мужчин, детей, собак, голубей, кошек — хотя нет, стоп, кошки хорошие.
Разглядывание мемов с котиками было его реальной отдушиной на ненавистной работе.
Отвлёкшийся на свои мысли геймер не заметил, как король закончил наконец «не лишнее предисловие» и предоставил слово графу Блевонскому.
Бледный как полотно граф шагнул вперёд и начал бубнить своим монотонным голосом доводы в защиту тёмных искусств:
— Вокруг чёрной магии сложилось много стереотипов. Дескать, она пагубно влияет на души, разрушает мироздание, несёт людям смерть и проклятье.
Используется во зло, даже более, сама по себе злом является. Но ведь то же самое можно сказать и про любую другую человеческую активность: она противоестественна, чужда природе, вредит нашей планете. Вспомните, любые важные изобретения общество всегда встречало крайне враждебно. Шаманы, а затем священники, испокон веков боролись с прогрессом. Если бы мы слушались этих типов, имевших наглость взять на себя роль проводников божественной воли, то до сих пор жили в пещерах.
Мы не научились бы вырубать лес и строить из него дома, не возвели города, не торговали бы с дальними странами. Мы ничего не знали бы о столь привычных теперь технологиях, не жили в комфорте и благоденствии. А уж без магии, да, без магии мы до сих пор жили бы в страхе перед любыми чудовищами, а не только перед драконами. Нет, друзья мои и мои недруги, наша цивилизация расцвела именно благодаря нарушению правил, которые мы сами себе когда-то придумали.
И вчера вы наглядно увидели ещё один такой слом запретов, суть которых есть ограничение наших сил.
Говори граф хоть немного эмоциональнее, зал наверняка взорвался бы шумом одобрительных и возмущённых возгласов. Но так как Блевонский бубнил, словно тупо заучивший формулу школьник, то аудитория выражала скорее смутное беспокойство, нежели страх или, наоборот, восхищение.
