— Гав-гав! — кобольд сиганул с ветки на спину кабана, одной рукой вцепившись в густой жёсткий мех, а второй тыча в дикого зверя ножиком. — Спасайся, дружище!
Для толстой шкуры вепря удары сапожным ножом были всё равно что комариные укусы, однако, вместо убийственной атаки в бок Многокашиела, секач закружился на месте, пытаясь сбросить кобольда.
— Говорил я, надо ловушки ставить, а не строить из себя метких лучников, — проворчал Бомжак, пробуя своими чарами если не успокоить, то хотя бы дезориентировать зверя.
В какой-то степени колдовство друида сработало, кабан вновь рванулся вперёд, на сей раз врезавшись в небольшое деревцо. Башка вепря оказалось прочней, деревце треснуло.
От столкновения Даикин вылетел «из седла», прокатился кубарем по земле и в полуобморочном состоянии растянулся примерно в десятке метров от вепря. Секач же, напротив, пришёл в себя почти сразу. Нагнув голову ещё ниже, здоровенный хряк приготовился разорвать на части худенького кобольда, который был всего чуть-чуть выше дикого животного в холке.
На отвлекающие манёвры зверь больше не реагировал.
— Даикин, не-е-ет! — в отчаянии крикнул Рыжебород, хоть и не любивший кобольда, но отдававший дань уважения его пользе.
— Ко мне, зверюга! Ко мне! — кричали, махали руками и швырялись камнями остальные члены Братства Конца, но всё было тщетно. Кабан ринулся к своей жертве.
Вжих!
Стрела пронзила воздух, вонзившись точно в левый бок чудища рядом с передней ногой. Это было практически единственным уязвимым местом страшного зверя.
Ведь там располагалось качавшее кровь вепря сердце. Спереди важнейший жизненный орган защищала плотная жироподобная ткань, но сбоку пробить шкуру животного было можно. Выстрел Шлюмаши оказался воистину критическим и смертельным. Кабан умер ещё в прыжке, упав всего в одном шаге от хрупкого тела кобольда.
Даикин приподнял голову, взглянул на приземлившуюся рядом огромную тушу и потерял сознание уже окончательно. От страха ли или от облегчения — не столь важно.
Это потом, в безопасности, мужчины станут бахвалиться своей смелостью. Сейчас же руки и колени дрожали у всех.
И только Шлюмаша деловито собирала рассыпавшиеся при беге и лазании по дереву стрелы.
Глава 27. Грабить «корованы»"
"Человек имеет два мотива поведения — один настоящий, и второй, который красиво звучит.
Генри Форд
После рискованной охоты на кабана Шлюмаша если и не восстановила свою репутацию, как женщина, то заметно улучшила её, как боец.
