Вот увидишь, через пару дней парни сами начнут с тобой разговаривать.
Шлюмаша брезгливо отмахнулась и прилегла чуть в сторонке от остальной партии. Управляющий ею игрок, глядя на это сонное царство, сдался и решил на этой ноте завершить сессию. Он буквально рухнул в кровать, заснув раньше, чем успел снять футболку.
Казалось, что будильник разбудил Виталика, стоило тому смежить веки.
* * *
Кабан, увлечённо рывший землю в поисках клубней, застыл, поднял рыло, принюхался. Интернет снова не обманул, нюх у этих зверей был отличный.
Вжи-и-х! Вжи-и-х!
Две стрелы вспороли воздух: одна угодила кабану вбок, другая ушла далеко в сторону. Зверь взвизгнул.
— Косоглаз, блин, хоть бы раз попал, падла! — выругалась Шлюмаша, накладывая на тетиву следующую стрелу, когда раненый зверь рванул в её сторону. Для столь грузного тела и коротких ножек скорость у кабана была потрясающая. — Твою ж…
Лучница выронила стрелу и кувыркнулась в сторону. Как раз вовремя. Кусты, ещё секунду назад казавшиеся надёжной защитой, затрещали, когда сквозь них пронеслось массивное тело.
Толстая шкура надёжно защищала кабана от порезов, подобные преграды он играючи крушил, идя на таран.
— Убегай! — крикнула товарищам лучница, поспешно забираясь на ближайшее дерево. — Прячься! В ближнем бою эту скотину не одолеть!
Естественно, мужественные члены Братства Конца и не думали внимать предостережениям какой-то там женщины.
— Да ща, разбежались, — Многокашиел неспешно вышел из овражка, где до поры до времени скрывались остальные ребята, и встал в защитную стойку, выставив перед собой большой щит.
— Эй, свинтус, иди к папочке!
Бегавший вокруг дерева кабан-секач остановился, ударил в землю копытом.
— Давай, давай! Ко мне, боров! — Многокашиел громко ударил по щиту своей столь же огромной дубиной. — Хрю-хрю-хрю-хрю!
Разъярённый раной и провокацией вепрь ринулся на отважного, но не очень умного воина. Многокашиел отвёл для замаха правую руку, готовясь огреть кабана.
Хрясь!
Сделанный из говна и палок щит Многокашиела разлетелся на щепки, самого бойца подбросило в воздух.
Для взявшего разбег полуторастакилограммового кабана рослый мужик значил не больше, чем тряпичная кукла.
— Ух, ё… — ахнул плюхнувшийся на землю воин, удирая на четвереньках обратно в овражек. Развернувшийся кабан нацелился прямо в бок теперь полностью беззащитного Многокашиела.
Ситуация становилась смертельно опасной. Клыки секача грозили разметать внутренности «танка» по всему лесу.
