Глаза у неё были выпучены, щёки свекольного цвета тряслись, рукой она держала себя за горло.
– Девочки, – прохрипела Розалия и стала валиться животом вперёд. – Спасите!..
Наталья Павловна сбросила Герцога Первого и кинулась к старухе, Таша бросилась за ней.
– Таша, подтащи шезлонг, быстро!..
Таша подволокла шезлонг, вдвоём они подхватили старуху и кое-как усадили.
– Вам плохо? Где Лена? Что вы принимаете? Какие лекарства?
– Девочки, – хрипела старуха. – Милицию. Прокуратуру. Врача. Скорей!
Таша выхватила из рюкзачка остатки воды, а Наталья Павловна метнулась в распахнутую дверь старухиной каюты.
– Да где же лекарства?! – донеслось оттуда.
Старуха попила из бутылки.
– Что случилось, Розалия Карловна?!
– Ничего не осталось, – прошептала старуха. – Только то, что на мне! Милицию. Джульбарса. Скорее.
– Где ваш телефон? Где телефон? – Выскочившая на палубу Наталья бесцеремонно обшарила карманы старухиного бурнуса, вытащила телефон и нажала кнопку. – Лена, Розалии Карловне плохо. Где её лекарства? Быстрей! Так.
Так. Поняла.
Она сунула телефон обратно в старухин карман и вновь побежала в каюту.
Герцог Первый подумал немного и вспрыгнул на колени Розалии Карловны.
– Мальчик мой! – зарыдала та и прижала Веллингтона Герцога Первого к лицу. – Меня обокрали! Все мои драгоценности пропали! Всё, всё украли!.. Только то, что на мне!..
По лестнице бежала Лена.
– Что случилось?! Розалия Карловна!
Старуха рыдала басом. Герцог Первый тоненько скулил – видимо, в поддержку.
Теплоход ещё прогудел, длинно и торжественно, заработали машины, завибрировала под ногами палуба, и он стал медленно отваливать от берега.
– Стёп, – морщась, сказал Владимир Иванович, – да это вообще какая-то чертовщина, понимаешь ли! Только этого нам не хватало! Драгоценности у старухи спёрли!
– Да мы не знаем, что за драгоценности, – отвечал Степан Петрович.
Каюта была тесная, бортовая, и всё в ней было неудобно – по крайней мере, так казалось Степану. Он то и дело натыкался на стены, спотыкался о порог, задевал локтями углы и выл от боли.
Сейчас он переодевался в крохотной душевой – сообщение о краже застало его в тренажёрном зале, когда он после экскурсии бежал по движущейся дорожке и раздумывал о превратностях судьбы.
– Какая тебе разница, что там за драгоценности! – недовольно сказал Владимир Иванович. – Главное, что они пропали.
– Володь, может, там ожерелье из кораллов, которое покойный супруг бабуси привёз с Большого Барьерного рифа, и индийские бирюзовые серьги.
