Чего она к старухе-то так потеплела? Что на неё нашло?
– Может, настроение такое?
– У ней одно настроение – поскорее свалить отсюда!
– И врёт она постоянно, – добавил Степан.
– На чём поймал?
– На машине. В Ярославле она показала на машину, сказала, что шофёра вызвала в Москву ехать. А машина не то чтобы дорогая, а бешено дорогая!
– И что?
– Одна там была такая машина, и оказалось, что на ней сын Розалии прибыл. Я его потом спросил.
– Ну подумаешь, соврала, – пожала плечами Наталья Павловна. – Да ещё про машину! Она же артистка, телеведущая и звезда.
У неё должна быть дорогая машина. Вот она и показала на первую попавшуюся.
– Так-то оно так, – задумчиво сказал Владимир Иванович. – Но всё-таки чего-то ей здесь надо.
– А вам что здесь нужно? – вдруг решившись, спросила Наталья Павловна, и они оба посмотрели на неё, Степан из-под локтя, которым он закрывался от солнца. – Вы ведь тоже не просто так… отдыхаете. В самых простых каютах живёте, и у вас тоже какое-то дело.
– А у вас? – тут же спросил Степан.
– В камушках разбираетесь, лупу с собой возите. Зачем?
Наталья собралась что-то ответить и не успела.
Зазвучали торопливые шаги, зашлёпали резиновые подошвы, и на корме показалась Таша.
– А я вас ищу-ищу, – сказала она. – Можно мне к вам или у вас секретный разговор?
– Ничего секретного, – расплылся в улыбке Владимир Иванович. – Садись, дочка. Позагорай малость. Смотри, ты вся белая-белая, как будто только из чума вылезла!
– Откуда вылезла? – переспросила Таша.
Она подтащила шезлонг и уселась так, чтоб быть подальше от Степана и поближе к остальным.
Степан отвернулся и усмехнулся – так, чтоб она не видела.
– Я хотела про Мышкин рассказать, а то теплоход сейчас пристанет, и я не успею!.. Когда вы в музее были, я за Ксенией следила и за этим, который Саша. Они на такси приехали с Богданом. Богдан тогда всё хотел её на берег пригласить.
– Точно, – вспомнил Степан. – По палубе метался. Должно быть, собирался акцию ей продемонстрировать. Как он поднимает общественность на борьбу с коррупцией и мышами.
– Богдан ушёл, а они в овраге разговаривали. Я подслушала.
– Ну огонь-девка, – восхитился Владимир Иванович. – У тебя же ухо болело, и температурила ты.
Таша махнула рукой.
– Я ещё в каюте обезболивающее выпила, мне помогло немного. Ксения сказала, что ей заплатили, а Саша спросил, за что. Она ответила – за что всегда. Тогда Саша велел, чтобы она ему не мешала, и если хоть одно слово скажет, он её… уроет или что-то такое.
