Поросёнок, но из рыбного фарша! Лена, разливай уху! Ну а потом уже французики придумали запекать рыбу в тесте, это они мастаки, а нынче всё свелось к рыбным котлетам или фрикаделькам! Но мне показалось, что здешнее тельное из раков – настоящее. Вот сейчас отведаем. Что ты смотришь на меня с таким удивлением? – обратилась она к Таше, выговаривая почти по буквам «ч-т-о». – Я много знаю. Я прожила большую жизнь. Тебе кажется, что жизнь твоя ужасна, на самом деле она прекрасна. Я знаю, что говорю.
Таша хлебала огненную уху.
– Кстати, – продолжала Розалия, – классическая русская уха – мировое достояние. Нигде в мире не умеют варить прозрачную, как слеза, крепкую, как любовь, пряную, как поцелуй, уху.
Таша уставилась на Розалию. Ей никогда не приходило в голову сравнивать уху с любовью или поцелуем!
– Всё, что готовят в мире под мошенническим названием «русская уха», – это просто рыбный супчик. Гадкий рыбный супчик! Уха не допускает никакой мутности! Ни рису, ни мучной болтушки, ничего! Её не требуется заправлять! Только несколько сортов речной рыбы, лук, морковь и коренья! Шампанское в ухе – тоже от лукавого, шампанское хорошо в ботвинье.
В уху позволительно влить немного водки, да и то вполне можно обойтись, а водку влить в себя! Ну, девочки?.. За нашу красоту и бешеный успех!
«Девочки» выпили ещё водки и только тут захохотали.
– Что такое? – удивилась Розалия. – Я что-то не то сказала?
– То, то, – уверяла Лена.
– Самое то, Розалия Карловна.
– Она всё время надо мной смеётся, – пожаловалась Розалия Таше. – Ужасно непочтительная девчонка. Я планирую выдать её замуж за одного из Лёвушкиных друзей. У моего сына превосходные друзья!
– Бросьте, Розалия Карловна, что вы говорите опять?
– И выдам, – заявила Розалия твёрдо. – Или ты собираешься до конца своих дней ухаживать за гнусными старухами?
– А если выдадите, кто будет за вами ухаживать?
– Вопрос, – констатировала Розалия.
– Все Лёвушкины друзья академики и доктора наук, у них то и дело происходят разные конференции в Стокгольме, и тебе придётся много ездить. Ты не сможешь за мной ухаживать, да и вряд ли твой муж потерпит жену на такой неблагодарной работе.
Таша слушала развесив уши, на манер Веллингтона Герцога Первого.
– Но всё равно, я уже решила тебя выдать, значит, выдам! А ты? – И она нацелилась на Ташу.
