Я «обрадую» Соловьева, а ты поторопи аналитиков. Впрочем, информацию по Зайнулло мы можем получить и в Москве.
– Я поинтересуюсь, готовы ли у них данные на этого «дипломата». Если да, то пусть пересылают. В самолете ознакомимся. Если нет, то заберем их по прилете в столицу.
– Добро! И готовь своих к убытию домой.
– Вот уж куда-куда, а к убытию домой никого готовить не надо! Ну разве что Макарова и Кима.
– Решил забрать их из госпиталя?
– Да. В нашем медпункте они получат более квалифицированную помощь. Да и на ногах ребята.
Чего им в Ростове торчать?
– Ну, это твое дело.
– Встречать Потапова не поедем?
– Феофанов об этом не сказал ни слова.
– А мы без начальства уже ничего не решаем?
– Думаю, не стоит. Чего лишний раз рисоваться в аэропорту?
– Ну, как скажешь. Встретимся на обеде?
– Да. Раньше не получится. А там – черт его знает. У нас, как настроение депрессивной дамы, обстановка может измениться в любую минуту.
Тимохин кивнул.
– Это точно! Я отправлю служебный «УАЗ» за ребятами в госпиталь?
– О чем разговор? Конечно, отправляй! Да повежливей с медиками.
– Не учи отца детей делать!
– Не учу, предупреждаю и прошу.
– Так предупреждаешь или просишь? Это два разных понятия.
Крымов посмотрел на друга.
– Сань! Хорош дурочку ломать, а?
– Все. Не буду. Пошел!
Тимохин вышел из кабинета, поднялся на второй этаж, объявил личному составу подчиненной группы и Дементьеву сбор в комнате совещаний.
Крымов же вызвал в кабинет командира группы «Мираж» подполковника Соловьева.
Южный Афганистан, кишлак Буриши, резиденция Амира Ахадрада,среда, 6 октябряАмир Ахадрад, он же Тимур Абадзе, теплым вечером прогуливался по саду, когда к нему подбежал посыльный старшего помощника Ахмаддина Карради, Хаджи:
– Саиб! Извините, Карради просил передать, что вас просит на связь Хаба-Юрт!
Абадзе переспросил:
– Хаба-Юрт? Интересно! Карради не догадался передать с тобой трубку спутникового телефона?
Посыльный склонил голову, сложа руки на груди.
– Простите, я только слуга, что говорит хозяин, то и делаю.
– Ладно! Иди, передай своему хозяину, пусть лично вынесет трубу.
– Слушаюсь, саиб!
Абадзе дошел до освещенного подводными фонарями декоративного пруда, в котором плавали рыбки, доставленные сюда из Южной Америки. Полевой командир любил смотреть на рыб, на их плавные движения, лично кормил из кормушки, ежедневно выставляемой у скамьи возле пруда. И ему не хотелось возвращаться в окруженный высокой стеной дом-крепость, прерывать обычное после молитвы занятие.
