Если мы все одобрим, то останется лишь вписать в пустое место уговоренную сумму — а вот ее-то мы еще и не обсудили. Эта битва впереди.
Пока печаталась новая версия договора, я и Кира наслаждались покоем, прихлебывая кофе и с замиранием сердца следя за тем, как ведомый Бомом отряд продирается через влажные прибрежные речные заросли. Особо я был впечатлен героизмом участвующего в походе черно-белого волка, что сумел догнать и убить матерого золоторого дикого оленя, при этом неся на спине восторженно вопящую девчонку.
Да. Мои дочь и питомец были там же. Папа кофе пьет, а дочурка оленей верхом на волке догоняет. Просто шикарно…
Подолгу разглядывая скриншоты и вчитываясь в предложения, мы с Кирой проследили путь отряда авантюристов до самого истока реки Форисс, где, по словам летописца Кэлен, «над их головами грозно нависли мрачные и серые безжизненные скалы, одним своим видом говорящие многое…».
И тут пришлось отвлечься.
Мне вручили еще горячие после принтера свежеотпечатанные страницы с убористым текстом.
Новая версия договора. Пора читать.
И настало время будить Черную Баронессу. Я не стану. У нее есть персонал — пусть и занимается. Вон уже крадется к дивану девушка с грудью…
Черт… Поминаю эту грудь к слову и без. А все потому, что сей вторичный половой признак у данной особы столь необъятных размеров, что взгляд невольно туда приковывается. Уже даже без какого либо намека на эротизм, а просто с искренним удивлением: черт, бывает же такое! Нелегко ей поди приходится…"
"Баронесса проснулась быстро.
Как-то даже по военному — разом села на диване, спустила ноги, пригладила волосы, растерла лицо ладонями, встала, взглянула на всех уже трезвым взглядом полностью проснувшегося человека. Потопала в ванную комнату — освежиться после сна все же надо. Мои мысли тут же сползли на чертову афишу, что я забросил за стиральную машину — искренне надеюсь, что сейчас наружу не торчит предательский уголок. А то глава Неспящих заинтересуется, потянет на себя и вытянет афишу родного клана, конфузу будет много.
Я тогда устрою Кире ушибы ягодичных мышц, и пусть меня искусают с ног до головы. В игровом коконе боль не чувствуется.
До тех пор пока Баронесса-Мирела не вернулась из ванной, я толком не мог вчитаться. Все ждал, что сейчас донесется оттуда удивленный возглас… Но обошлось. А сидящая рядом Беда, прекрасно понявшая причину моего напряжения, ехидно хихикала и приглушенно фыркала.
