А во-вторых, деньги могут понадобиться в самые необычные моменты. И при этом в таких местах, где к большому и частому удивлению некоторых приключенцев имеются отделения банка Вальдиры, но нет и намека на ЛК. Ну и в-третьих, я решил навести порядок в личных делах и вещах. Ибо хаос порождает хаос. Проклятье… я все чаще начинаю разговаривать как мой отец…
Чтоб ему!
Мягкий перезвон привлек мое внимание к окну сообщений, едва я успел выйти из здания банка. Послание от Киры. Оно оказалось весьма интересным и несколько тревожным:"
"«Рос, твоего отца забрали стражи.
Хотят посадить за решетку. Я задержусь — выкуплю его, но это займет время, ждем судью, а тот не торопится — вкушает лангустов».
«Просто отлично!» — написал я в ответ — «И за что повязали папашу?».
«Он врезал начальнику порта. Жирному Мухсию из местных. Его еще мухой кличут».
«Неплохо он начал свой первый день в Вальдире… За что ударил Мухсия?».
«Тот гад сам виноват — ударил матроса драившего палубу пришвартованного судна и случайно забрызгавшего проходящего мимо с досмотром Мухсия.
И тут твой отец как врезал Мухсию! Подскочил и в челюсть с размаха! Убить не убил, конечно, Мухсий даже не пошатнулся, но шум начался страшный».
«Черт! Что вы в порту делали вообще?»
«Он захотел посмотреть на парусные суда. Ты не волнуйся. Я его выкуплю. Просто задержусь чуть дольше — опоздаю на полчаса».
«Ок. Передай ему при первой возможности слова несчастного сына: „Преступник, хватит позорить родную фамилию!“».
«Я не стану такое говорить! Я кстати тоже хотела врезать Мухсию! Просто меня опередили!».
«Сбор в Кроме!».
«Ок, до связи. Твой папа хороший! Справедливый!».
Отец, отец. Он не сумел сдержать характер и в этом мире. Впрочем, я испытывал гордость — мой отец хороший, защищает простых людей от наглых вельмож. Он рассказывал с несвойственным ему жаром о том, как в дореволюционные времена избивали по-черному простых моряков, причем зачастую били ни за что — просто из офицерской прихоти.
Скучно было господам офицерам — вот и развлекались, избивая моряков. Не везде так было, конечно, но много где. Во время рассказа лицо старшего Грохотова краснело, брови смыкались над переносицей, губы сжимались, он начинал стучать кулаком о ладонь, а я, совсем еще пацан, сидел на краешке высокого стула в его кабинете, разглядывал глобус, гладил рукоять кортика и смотрел на грозного отца.
