– Кого побеждать решился? Не стану бессчастить, вровень приду…»
Голос Кербоги без усилия взрезал общий гвалт:
– Поймали дикомыта на лыжах!
Зубоскалы глумливо отмолвили:
– Твоему дикомыту полста шагов выпередки впору просить.
– Девку тискавши, мигом задохся и тут недолго протянет.
«Девку?.. Какую девку? Кто сказал?»
– Дикомыт две стёжки топтал, так и дальше пойдёт?
– Посмеешь конаться, скоморошек, за своего молодца?
– А посмею, да и кон заберу.
Пришёл хозяин поезда. Вылез из жилых саней, харя в руках, тёплая повязка через плечо, мы, мол, дикоземские, видали мы ваши стужи! Светел опять едва про всё не забыл, впился взглядом.
Русая молодая бородка, глаза… «Вправду золотая искра во взгляде? Помстилась? Злат Новожил! Да… Аодх Светел…»
– О чём, дружина, шумим? – спросил Коршакович.
– Да вот Петеряга с дикомытом тягается, кто злее тропит.
Злат усмехнулся:
– Забыли, дружина, каково с дикомытами ристать на снегу?
– Так Петеряга, кровн… батюшка, не был притомным. Он к нам от Коржавищ пристал.
– Ты, друже, нынешнего дикомыта с тем не равняй.
"
"– Тот был тайный воин Владычицы, а этот…
«Тайный воин? Дикомыт? Сквара?!»
Светелу вновь стало десять лет от роду. И атя Жог впрягал в сани мудрого Зыку, а они с братом тропили. Ну то есть это Сквара тропил, а младшенький сопел и пыхтел, притворяясь, что от него тоже есть толк…
– Этот, сказывают, витязь.
– Да ну. Мы его с мечом не видали.
– И в кружале не воевал, как люди воюют.
– Точно баба толкался.
Ристатели уже стояли опричь всех, у черты, проведённой в нетронутом целике.
Кто-то обегал стороной, чтобы приветствовать победителя у болвана.
– Сотвори добро, новожилич, – непослушным голосом попросил Светел. – Поведай, что за тайный воин вам памятен? Как хоть звали его?
«Не притомный, но должен же знать…»
Петеряга ответил весело и легко:
– Одна у меня забота – всяким правобережникам счёт вести.
Светел молча сжал зубы. «Я те дам вровень. Стопчу…»
Кровнорождённый, как полагалось знатнейшему, вышел вперёд.
С силой метнул оземь рукавицу, давая состязателям волю.
Новожиличи заулюлюкали, засвистели. Они загодя торжествовали, веруя Пятеряге.
Однако у Светела, почуявшего ниточку к брату, выросли крылья. «Не хвались, что силён! Встретишь более сильного!» Спуск сам летел под кованые лапки, на десять шагов новожилича у Опёнка было пятнадцать. Пока из-под ноги опадал снежный прах, целик хрустел уже в сажени впереди.
«А не зли праведных!»
Светел впервые думал так о себе и не сознавал этого.
