– Кербога вздохнул. – Так дело пойдёт, скоро оставят две-три струны. Зажал – отпустил…
Светел пристыженно вспомнил кривые улочки Сегды и дребезжащий плач уда, напуганного его гневом. Сравнил про себя с завораживающими напевами, обитавшими в струнах Кербоги. А тот продолжал:
– Раньше говорили: «гудить всякий умён, да не как скоморох». Мы являли искусство, почти недостижимое для мирян. Теперь всё иначе. Тот гудила кружальный – как его? Звончей?.. – не помышлял о вершинах, ему главней заработок.
Я сам не отказываюсь от денег и снеди… но использовать отпущенный дар на то, чтобы возгнетать в людях рознь?.. – Покачал головой и докончил: – Ничего я в этой жизни не понимаю, ребятище.
Светел осторожно спросил:
– Ты говоришь, Эрелиса многие любят и ждут его царства. На что петь про Аодха, который, может быть, спасся?
Кербога некоторое время молчал, только лапки с хрустом проламывали целик.
– Ещё не бывало правления, угодного всем, – проговорил он наконец. – Недовольные находятся непременно.
Это не хорошо и не плохо. Просто такова суть людская, разумеешь?
Светел вспомнил большака Шабаршу, крик и споры деревенского веча… Хотел кивнуть, мол, понимаю. Споткнулся. «Выходит, иные моих отца с матерью не любили? Тайным гневом шаяли? За что?.. И у меня, когда объявлюсь, лихие ненавистники заведутся?..»
А Кербога пробормотал в толстую повязку:
– Надеюсь, Эрелис научен с этим считаться… – потом поднял голову к небу и произнёс с глухой и страшной тоской: – Я ведь бегу под защиту Эдарговича, ребятище.
Я семнадцать лет жил под рукой Ветра, спасшего нас с Гудимом из заточения. Я придерживал ретивый язык, исполняя данное слово, но знал, что никто не посмеет тронуть меня. Теперь Ветер у Владычицы…
«Повстречать бы того, кто его к ней отправил, кто мне не дал о нём своеручно клятву исполнить…»
– …а Лихарь не задумается спустить молодых волчат, жадных до крови. Передо мной уже сверкали оскаленные клыки… – Почтенный скоморох содрогнулся.
– Я поспешил спрятать дочь в ватаге Шарапа, обласканного царевичами Выскирега… а сам, покинув натоптанную стезю, бегу в Шегардай…
Светел, уже слышавший эту повесть, заново навострил уши:
– Так ты знаешь Эрелиса? Ну, раньше знал? До того, как Сеггар его на люди вывел?
– Я видел третьего сына младенцем в пелёнках, – вздохнул Кербога. – Я дру… нам с Гудимом благоволил его отец, славнейший из Ойдриговичей.
