Не то бы в отчий дом меня отослал – на что такая жена?
Эльбиз приняла чашу, омочила уста. Дядя Космохвост сказывал: благородная Эсиника винилась Эдаргу за первые роды. За дочь. «Оставь, – будто бы улыбнулся седьмой сын державы. – Небо хочет, чтоб царь-девица росла, братишке заступница!» И в должный срок взял на руки малыша Аро.
Нерыжень пригубила мёда, вернула чашу боярыне.
– Сделалась тогда на нашем ложе стужа великая. Зато сенные девки стали рожать Ардарушке пригулышей, одного за другим. Он их именами нарекал, чтоб не опустело седло, если от меня сына не будет.
А когда наконец мне честь оказал – я его вновь двумя дочками отблагодарила. Совсем Ардарушка ко мне дорогу забыл, зато его ложе не пустовало. И мне ли, бесталанной, господина своего судить было… а только сердце ретивое о ту пору гаснуть стало. Пока совсем не дотлело.
Царевна слушала, и ей было страшно. Сияющая, влюблённая девочка превратилась в усталую, безразличную детницу. «И я… так же?!» Чаша вновь обошла круг, вернулась к боярыне.
– Как уж третью тягость дал мне Ардарушка, я надежды покинула.
Лишь о дочках болела душа: кто присватается, если брата не будет? И вот настало рождение… двумя сынками благословлённое. Ардарушка про то не скоро узнал. Государь его тогда путём наградил – расправу на Пропадихе держать. А я в Выскиреге осталась.
Чаша снова проплыла по рукам, Нерыжень подлила из бутыли.
– Вот и минула жизнь, – подытожила Харавониха. – Детьми я утешилась. В Беду государь Гайдияр мне Ардарушку израненного привёз, выхаживала… Тогда господин мой сердечно потянулся ко мне… да я уж не возгорелась.
А и невместно оно, дочь замуж выдавши.
– Слыхано, жених еле добился Брейды твоей, – сказала царевна.
Боярыня метнула по плечам вдовьи распущенные пряди:
– Всё как есть тебе ведомо, сердечко моё. За великие грехи довелось мне её безвестную кончину оплакать…
– Матушка Алуша, тебе ли каять себя? Сколько детей да внуков честь честью взрастила! Приёмышков без счёта! Одна Вагурка, умница…
– В том грех, что я старшеньким дочкам своё сердце передала, мечты глупые.
Тем обеих и сгубила.
– Матушка…
– Был у Ардарушки служка воинский, меченоша из славного рода Кайденов. Гволкхмэем звался.
– И Брейда полюбила его, как ты Ардара?
– Нет, это он к ней воспылал. А я отдавать не хотела.
– Что так?
– Ни к чему оно, когда в сердце вихорь гуляет. Я вот святой воли батюшкиной не дождалась, за своим хотеньем вспорхнула, больно расшиблась… хоть и долго старалась доброй женой быть. Мужское сердце не таково.
