Светел возвращался, ласкал умников-оботуров, пощипывал долгую, изобильную шерсть. Прялку, чтобы за пояс вставлять, он уже вырезал.
– Смотри вот, дядя Кербога!
Три ледяных шарика плясали невысоко, но уверенно.
– Ты даровит, парень, – оценил его старания скоморох. – И упорен, когда делом задашься. Вы, витязи, все таковы?
Светел расхвастался:
– За всех не скажу, а Неуступ к себе с разбором берёт. Вот дядя Летень в деревне у нас задержался, так он верстанье лыжное…
Досказать «…на мах постиг» не пришлось.
Из болочка выбралась Лаука, влекомая телесной нуждой. Плясунья куталась в толстый плащ, смотрела кругом с обычным презрением.
– Бавушки ребячьи, – фыркнула она. – Велик детина, да дёшев.
Упущенный шарик разлетелся по полу белыми брызгами. Светел не остался в долгу:
– А ты, вереда безрукая, Ареле завидуешь.
Кербога проводил девку глазами.
– Я думал, вы поладили…
– Да ну.
– Я старый глупец. – Голос Кербоги как будто опал, не достигнув гулких стен.
– Я думал, раз уж Шарап от царевичей взыскан, Арела с ним будет надёжна… а его головы рок ищет.
– Есть рок, есть неурочье, – упёрся на своём Светел. – Тебе следь дочкина показалась? Не показалась. И Шарапов двойныш, я так понял, слабенький был. Будет плохо Шарапу, но не завтра кон неминучий.
Кербога быстро посмотрел на него:
– Я слишком долго в святое небо смотрел. Привык сердце слушать… перст Владычицы по малым знакам угадывать…
Распоясанный жрец.
Безмерно усталый, стареющий скоморох. Отец, потерявший за окоёмами единственное дитя… Светел неволей почувствовал, как опускаются руки, и зарычал:
– Вам, мораничам, всюду воля да перст! Не изрок всевышний девке предстал, а дурная доля Шарапова! Когда парень умён, он ей, доле, холку намнёт и к делу приставит! Ты же не ротозею дочку доверил?
Кербога молчал. Смотрел под ноги. Светел перевёл дух:
– Ты мне расскажи лучше, дядя, про этого… ну… кровного байстрюка, что в Глызине правил.
Скоморох помолчал, выдохнул, ответил медлительно:
– Эдарг не хвалил его, приезжая сюда. Он говорил, Аргро по своим задаткам мог составить славу отца…
– А по делам?
– Ждать ли мирных дел от того, кто гнушается промыслом и торговлей? Вот бы, мечтал Аргро, хасины снова пришли, уж тут я с дружиной…
– Оно и видано, – пробурчал Светел."
"Лаука прошла назад в скоморошню, метя по полу охвостьем войлочного плаща.
