Гулкие, пробирающие удары властно и уверенно раскатились над толпой позорян.
Канатная плясунья раскачалась, вспорхнула, перевернулась, слетела. Игрецы опустили вагуды, поклонились народу и убежали.
– Узрите, люди добрые, представление в лицах! – провозгласил скоморох. – Узрите глумилище презабавное, печальное и высокое! О древних царях, о чести праведных, о послушании сыновей!
Дед Гудим, успевший спрятаться за скоморошней, протрубил в рог. Глухой зык пришёл как будто издалека. Не то с бедовников, не то из баснословных славных времён… Светел с парнем из местных взялись за верёвки.
Поехали в стороны латаные рогожи, открыв позорянам для любования задник. Над пустой подвысью зазеленели поле и лес, выгнулось глубокое небо с краешком солнца. Вблизи показались деревенские избы, у окоёма – гордая крепость с башнями и подъёмным мостом.
Люди зашумели, стали жадно указывать, вспоминать, спорить.
Кербога немного обождал – и по взмаху его руки на подвысь выскочили двое храбрых мальчишек. Один в нарядном, ярком кафтанчике, другой в сером заплатнике.
У первого из-под колпачка топорщилась золотая солома, у второго – свои русые пряди. Лишь одинаково пылали щёки, разожжённые боязнью, волнением, петушиной отвагой.
Кербога встал с краю, принялся громко, нараспев говорить:
Царевич, мальчик в рубашонке,На чёрный двор ходил играть.Он вишни крал с другим мальчонкой,Чья в портомойне гнулась мать.Ребята, озираясь, промчались через подвысь, тотчас прянули обратно, неся большую корзину. Чуть не проскочили серёдку, спохватились, побежали на одном месте, пригибаясь и прыгая.
Гудим так же медленно выбежал следом, перехватил сорванцов, замахнулся веником.
Кербога продолжал:
В те годы взрослые суровоРядили с шалыми детьми.Царевич был наказан словом.Сын прачки – выпорот плетьми.Гудим увёл пойманных мальчишек долой с глаз. Им на смену выплыла девочка, та, что со страху едва не плакала за рогожами. На плече красовалась коса, пухлая от мочала, за опояской торчала рогулька с куделью, малышка привычно сучила нить и не поднимала глаз, выступала скромницей.
"
"Ещё от замка недалечеОдна девчоночка росла…Пока о ней не будет речи.Сперва – великие дела!В Изворе были девочки краше, но тех от Кербоги попрятали. Ещё не хватало чужое лицо принимать! Почти ворожба, а уж сраму – до старости не оберёшься! Кербога отчаялся, уламывая суровых отцов. Наконец, притомившись спорить с бывшим жрецом, кто-то вытолкнул к нему зарёванную падчерицу: эту не жалко.
