Юлия улыбнулась: заметила, как Денис неслышно вошел сквозь стеклянные двери террасы, но виду не подала.
— Папенька, вот что ты такое говоришь! — с преувеличенной страстностью воскликнула Катя. — Твое место никто и никогда не займет. Ты всегда на первом. У нас с Ванечкой давно все поделено: он – маменькин сынок, а я папенькина дочка.
— Видимо, только это позволяет вам сосуществовать мирно, — хмыкнул отец.
— И это тоже, — просияла Катюша и, бросив Ваньку, тепло прижалась к груди отца. — Вот как ты мог… взял и сам снял галстук, — шутливо нахмурилась дочь, стаскивая с шеи развязанный галстук.
— Все Катечка, теряешь позиции, отец сам с себя галстук снимает. Никакого к тебе доверия, — поддел Ваня.
— Да не может такого быть! — Катя взяла свою чашку и отхлебнула, потом отошла, чтобы налить кофе для отца. Денис сел рядом с женой, вздохнул устало.
Ваня отставил свою чашку.
— Папенькина дочка, иди собирайся, а то я сейчас поеду.
— Уже пошла, — отсалютовала Катя.
— Дурки вы оба, — улыбаясь, мама покачала головой.
— Одному двадцать восемь, второй – семнадцать, а ума…
— А ума у меня уже на двадцать семь, — заявила дочь.
— Вот кого ты воспитал? — шутливо упрекнул Иван отца. — Принцесса.
— Не принцесса я, королевна! — крикнула Катюша, удаляясь. — Екатерина Великая я!
— Я воспитал? Это ты ее воспитал, — усмехнулся отец. — Сам как? Живой? — спросил коротко, но посмотрел тепло и участливо.
— Нормально, горло только болит. Акклиматизация, как обычно.
— Еще бы ты таблетки вовремя пил… — снова упрекнула Юлия сына.
— Работать собираешься? — спросил Денис, приникая губами к чашке.
— А чё надо? Если сильно надо, то могу собраться.
— Сильно надо, сильно.
— Эх, ну что за жизнь… — простонал сын. — Мне прям сразу захотелось снова свалить на Гоа.
— Ванечка, ку-ку, — позвала сестра, перекидывая ремешок сумочки через плечо.
Иван прокашлялся и слез с высокого стула. Друзья уже ждали его в ресторане. Не очень хотелось ехать, не то было самочувствие для компанейских посиделок, но обещал.
— Вернешься к нам сегодня? — поинтересовалась мать.
— Нет. К себе поеду. Голова трещит как после хорошей попойки.
— Позвони.
— Обязательно. Всех обнял, поцеловал.
_____
— Твою ж мать… — пробасил кто-то возмущенно. Тут же раздался звук битого стекла, и все обернулись. — Куда ж ты… — мужчина оторопело смотрел то на испуганную официантку, то на свой светло-серый пиджак, по которому расползались красные пятна томатного сока.
