А рванула так по привычке, потому что последнее время только одному человеку открывала дверь. Его могла и голой встретить. Но то было раньше. Черт подери! Вернулась в спальню, натянула шорты, нырнула в первую попавшуюся майку.
Дверь открыла с внутренним ожиданием Шаурина, а как увидела, так захотелось его за порогом оставить, а самой на все замки закрыться. Доли секунды не хватило, он, разумеется, не стал спрашивать разрешения войти, вломился, силой толкнув дверь, так что Алёнка отлетела назад.
Думала, что Иван с порога начнет орать, но нет.
Он быстрой собранной походкой проследовал за ней в гостиную и застыл перед диваном, на который сама Алёна забралась с ногами. Сначала долго и пристально Шаурин изучал ее заплаканное лицо. Потом его подбородок чуть поднялся вверх, губы сильнее сжались, и на лице мелькнуло высокомерие.
— Объяснись.
— А что объяснять? Я тебе сказала: меня сегодня уволили. — Слава богу, что голос не дрожал!
— И ты решила, что я этому как-то поспособствовал?
— А что – нет? — оцепенело замерла, с трудом выдерживая его яростный взгляд.
— Страсти-то какие. Нет! — сказал, как заклеймил.
— Нет? — не веря, переспросила она. — Тогда я вообще ничего не понимаю… — запустила пальцы в светлые волосы, затем потерла горящие щеки. И тут же остановила себя, запретила делать эти бессмысленные движения.
Ваня шевельнулся, подался немного вперед, Алёна, напротив, попыталась вжаться в мягкую спинку дивана.
— И у тебя на работе не было проблем? — опасно вкрадчиво начал выяснять подробности конфликта.
— Никаких.
— Ни выговоров, ни жалоб? Ты не нарушала этический кодекс?
— Нет.
— И твое руководство, как я понимаю, совсем не волнуют возможные проблемы с трудовой инспекцией и прочими службами?
— Это у меня будут проблемы, если я завяжусь с трудовой инспекцией или подам в суд, или еще что-то предприму. Я потом не смогу никуда устроиться и вообще работать по профессии. Ты прекрасно знаешь нашу специфику. Удалят из реестра психологов и аминь.
Его напускное спокойствие сошло.
Он побагровел, ринулся к стеллажу с книгами, нашел там какую-то тетрадь и карандаш.
— Пиши, — швырнул ей то, что взял с полки.
— Что? — непонимающе посмотрела на него.
— Полное название вашей конторы. Кто руководитель.
— Зачем тебе?
— Пиши!
Алёна не притронулась ни к листку, ни к карандашу.
— Пиши и не трать мое время, или я сам узнаю! — оглушил ее криком, и она, раскрыв тетрадь, тут же нацарапала все, что он просил, матерясь про себя, что рука у нее дрожит.
