Громко, с чувством. Он схватил ее за запястье и притянул к себе. Она обняла его за плечи и беззащитно прижалась к его крепкому сильному телу.
— Понимаю, — погладил ее по спине, — трудно сдаваться, да? Конечно, ты меня ненавидишь. Трудно приходить самой, а не потому что на тебя надавили. Потому что как будто заставили. Понимаю…
Она заплакала еще сильнее, словно подтверждая его слова.
Так и есть. Обратного пути теперь не будет. Он и не нужен.
— Я хочу сказать, — начала она, шмыгнув носом, — что-то очень важное.
У меня плохо со словами, потому надо сказать сейчас. Не перебивай! А то я еще пять лет буду собираться. — Дрожаще вздохнула. — Я любила тебя, Ванечка, когда уходила, когда требовала личное пространство. Когда пыталась держать тебя на расстоянии, тоже любила. А сейчас я пришла к тебе сама. Вот и реву как дура. Оплакиваю свою свободу. Потому что теперь даже если ты отпустишь, я не освобожусь от тебя никогда. Свобода – это одиночество. Я не хочу быть одна. Больше не хочу. И знаешь, Шаурин, я тебя не люблю.
Потому что это уже не любовь. Что-то другое. Больше меня. Больше, чем любовь. Как психолог тебе говорю — это патология. Не лечится даже медикаментозно. Я уже совсем без тебя не могу. Совсем-совсем. Ты мне веришь?
— Конечно, верю. Молча. — Вытер ей слезы.
— Ты мне поможешь? Мне еще нужна твоя помощь. Присмотришь за мной? Позаботишься?
— Присмотрю. Позабочусь.
Она высморкалась в салфетку.
— Так, — налила текилы, подвинула соль и лимон, — тогда чин-чин и давай свою речь. Ты говорил, что у тебя есть речь.
— Давай, — слизнул с ее руки соль и опрокинул стопку. Алёна смущенно и торжественно замерла, а он улыбнулся, откинул волосы с ее плеча. — Тебя слишком много. Твоего упрямства, самоуверенности, мозгов… твоей невероятной активности, мыслей, их много. Твой мир слишком большой. Этого с лихвой хватит на нескольких. И иногда мне казалось, что я не смогу упаковать тебя в какую-то форму. Но я любил бы, будь даже внутри тебя пустота. Потому что это лишь твоя пустота. Наверное, никому не постижимая.
— Ой, Ванюша, ты точно готовился. — Вытерла набежавшие слезы. — Если ты хочешь позвать меня замуж, то мне надо еще выпить.
— Нет, не хочу. Но можешь выпить.
— Как это? — удивленно спросила она. — Теперь мне точно надо выпить. — Она выпила. Погладила Ваню по лицу, улыбнулась счастливой улыбкой.
— У нас будут красивые детки, да? И Серёжка, и Витюшка, и Володька.
— Да.
— Но только после аспирантуры.
— Я уже понял. Ты подготовилась.
