— Ванечка, ты меня простил?
— За что?
— Ну… за ту глупость…
— Не помню я никакой глупости. Ты сначала натвори что-нибудь, а потом я буду решать: прощать тебя или нет.
— Я соскучилась. — «Соскучилась» - какое-то совсем неправильное слово, но другого Алёна подобрать не смогла. — Это ужасно, когда тебя нет рядом. Это очень неудобно.
— Неудобнее, чем когда я рядом?
— Гораздо.
Он тихо говорил. Она тихо отвечала. И слушала его, закрыв глаза. Но знала, точно видела, как на его мягких губах появляется легкая улыбка, по обыкновению, неприлично обаятельная.
— Хочу шампанского, — очень неожиданно сказала она.
— Какое тебе шампанское? У тебя сотрясение.
— Обычное. Хочу.
— Нельзя. Я точно знаю, что алкоголь противопоказан при сотрясении.
— Да. А еще мне нельзя нервничать. Вот сейчас ты мне не нальешь шампанского, и я буду страшно нервничать. Кстати, чтоб бы знал, после любой черепно-мозговой травмы, независимо от ее тяжести, возможно посттравматическое изменение личности. Склонность к эмоциональным вспышкам, раздражительность, возбудимость, внезапные приступы ярости, сопровождающиеся агрессией, психозы с галлюцинациями и бредом.
— В общем, все плохо.
— Хуже некуда. Я уже нервничаю.
— Один бокал. И спать.
— Хорошо. Слушаюсь и повинуюсь.
— Оно теплое.
— Отлично. Ты не представляешь, как я люблю теплое шампанское.
Шаурин, смилостивившись, открыл шампанское. Правда, не очень охотно. Но все же Алёна получила свой бокал игристого напитка. Собственно, ей пары глотков хватит. Не знала, чем объяснить это внезапное желание, но, казалось, если не почувствует на языке этот вкус, не сможет заснуть.
Ванька налил себе что-то другое. Что-то темное и крепкое, которое он уничтожил одним глотком. Выпил как лекарство и убрал бокал. На стул не присел, остался стоять, оперевшись о столешницу, в ожидании, пока Алёна допьет шампанское.
— Поздравь меня. Я сегодня экзамен в аспирантуру сдала. Первый. Профильный.
— Вот это да. Поздравляю, — ухмыльнулся он, ничуть не удивившись.
Так устал за день, что не было сил удивляться. И на какие-то разговоры уже сил тоже не было. И как только Алёна еще держится.
Он шагнул к ней и заправил ей за ухо непокорную прядь. Этого ему показалось мало, решил высвободить волосы из узла. Алёна как-то скрепила их резинкой… которая ни черта не отцеплялась.
— Давно собиралась поступить, да что-то не складывалось. — Потянулась к голове, чтобы распустить волосы, но Ванька отбросил ее руки.
— А сейчас сложилось.
