Но он не ляжет в ее кровать…
Сильные руки легко приподняли ее над полом.
Если это было здесь, кровати, он ее придушит. Поэтому не спрашивал. Ничего не спрашивал.
Они все-таки вышли из ванной. Вернее, Ваня Алёну оттуда выволок. Твердой рукой направил в гостиную. Сбросил все подушки на пол, опрокинул ее на диван.
— У меня ногу свело.
— Где?"
"— Подожди, не могу… — тронула икроножную мышцу.
Шаурин распрямил ее ногу и укусил под коленом.
От неожиданности Алёна вскрикнула. Возмутиться не успела. Боль в ноге начала отпускать.
— Все? — спросил Иван.
— Почти, — выдохнула и откинулась на спину.
Укусил ее еще раз.
— У меня будет синяк.
— Не будет. — Поцеловал бедро. Легонько лизнул внутреннюю сторону. Кожа здесь нежная. И горячая.
— Это что за способ такой…
— Главное, работает.
Он приподнялся над ней. Ее тело напряглось в ожидании.
Она послушна, терпелива, спокойна. Она ждет. Проводит горячими ладонями вверх по рукам, растирает капельки воды на его широких плечах.
Легко поддавшись нежным рукам, Иван пригнулся, жестко вдавливаясь в ее тело.
Она обняла его за плечи и медленно поцеловала в губы. Уже можно никуда не торопиться. Замереть без дыхания, не боясь задохнуться.
А дышать, да, плохо получалось. Его пальцы гладили набухшую грудь. Губы покрывали живот короткими поцелуями. Ловили ее дрожь.
Нет, Шаурин точно хочет, чтобы она сегодня умерла.
Он раздвинул ее колени. Лизнул влажную горячую промежность. Много раз ласкал ее там, между ног. Знал, как быстро довести до наивысшей точки наслаждения.
И как заставить мучиться от удовольствия. Сегодня будет изводить до тех пор, пока у нее не останется сил даже стонать. Соскучился по ней, хотел почувствовать ее удовольствие на кончике языка. Слышать ее стоны, крики. Хотел, чтобы она стала мокрая от испарины.
— Ваня, пожалуйста…
Ее ненадолго хватило. Позволил разойтись в криках и отпустил разбиться в ярких судорогах. Она сжала дрожащие колени, но он снова развел ее бедра. Одним движением мягко вошел в нее.
Болезненный стон прозвучал протестующе. Конечно, все отдала и ничего не хочет. Внутри у нее туго. Она сжата, как пружина. Но это на несколько минут. Пока кровь не разгонится по телу. Потом ей станет хорошо. Очень.
Он не наваливался на нее. Двигался осторожно, входил неглубоко.
Она тяжело дышала, потом немного расслабилась. Стала податливая. И снова дрожащая от возбуждения.
— Ты можешь меня не ждать, — прошептала.
— Сама доброта, — усмехнулся.
