— А кто в этом виноват?
— Не напоминай! По этому поводу мы уже разговаривали! Не знаю, что еще нужно сказать, чтобы ты успокоился! — Алёна в отчаянии подняла голос.
— Я прекрасно помню твои объяснения — все, что ты мне сказала. Только самого главного я не услышал. Потому и спрашиваю: стоит ли оно того, чтобы продолжать?
— Ваня! На этот вопрос ты сам себе должен ответить. Это ты у себя спроси! Тогда что-то решится. А я тебе все сказала. Хотя… — Алёна перевела дыхание, — мне кажется, что ты уже выразил ко мне свое отношение.
— Каким образом? — невозмутимо поинтересовался Шаурин.
— Ах, тебе напомнить? В прошлую субботу!
— А я как-то выразил к тебе свое отношение?
— Ты не хотел меня видеть, сказал, чтобы я ушла, — тихо сказала Алёна.
— А я сказал, что не хочу тебя видеть? Я так сказал не потому, что не хочу тебя видеть. — Пригнулся к ее лицу, уперевшись ладонями в спинку дивана. — Мурка моя, я тебя так хочу, что надо было, чтобы ты свалила из этого гребаного ресторана!
Пару минут назад он пронаблюдал, как она сняла и надела майку.
От вида ее обнаженной спины закружилась голова.
Никак не доходил до разума смысл сказанных им слов. Алёна уже ничего не соображала. Беззастенчиво Ваня скользнул по ней взглядом, посмотрел в сторону спальни и вернулся к ее лицу. Она тут же отпрянула, вжавшись в спинку дивана.
— Вот-вот, — наконец выдал он что-то похожее на улыбку. — Мне тоже кажется, что это будет как-то неправильно. Ты же ждешь от меня чего-то определенного и конкретного. А я тебя три недели не видел.
Какие у меня могут быть мысли в голове? Ни одной здоровой.
— А почему ты сам тогда не ушел? — Лицо у нее горело.
— Логично – почему, — спокойно ответил он. — Ты не любишь театральные постановки. Потому уйти нужно было тебе.
— Как я у тебя записана в телефоне? — неожиданно спросила она, и Ваня распрямился, оттолкнувшись от дивана.
— А какое теперь это имеет значение?
Он посмотрел на часы. Видимо, разговор окончен. Алёна без лишних слов поднялась, чтобы проводить его.
Распахнув входную дверь, она отошла чуть в сторону, но Ваня вместо того чтобы шагнуть за порог, резко надвинулся на нее.
Алёна отскочила к стене и замерла, не поднимая глаз выше уровня его подбородка. Сердце колотилось как бешеное. Наверное, даже Ванька слышал. На губах его наметилась улыбка.
Алёна опустила глаза в пол и потерла кончик носа.
— Шаурин, убирайся отсюда к чертям собачьим. Сейчас же.
Он ухмыльнулся. Она звонко закрыла за ним дверь и обессиленно прислонилась к ней спиной.
