Кажется, в носу стоял запах затхлости, старья, плесени.
Алёна включила чайник. Схватила кухонное полотенце, прижала его к лицу. Сдавленно прооравшись, рывком отбросила его от себя как какую-то заразу. Включила воду, умыла лицо. Потом руки до локтей. Хотя от души хотелось целиком помыться. Но этого она точно не сделает, не шуметь же водой среди ночи.
Чайник уютно зашумел и отключился. Алёна залила кипятком несколько ложек растворимого кофе и уселась за стол.
И с чего бы ей приснился этот мрак? Наверное, потому что поговорила с Ванькой о матери, о детстве.
Взбудоражила воспоминания. Не сойти ей с этого места, если она еще раз откроет рот по этому поводу. Лежало все на душе мертвым грузом и пусть дальше лежит.
Сто лет не пила успокоительного. Последний раз, когда диплом в университете защищала. А сейчас чувствовала острую необходимость выпить чего-нибудь убойного, чтобы забыть этот кошмар и свои ощущения. Но сомнительно, чтобы у Шаурина в доме нашлось такого рода лекарство. Шаурину не нужны транквилизаторы, он сам как транквилизатор – кого хочешь успокоит.
Открыла ящик, нетвердыми руками порылась в таблетках. Конечно же ничего похожего на успокоительное средство в нем не нашлось. Взяла таблетку аспирина. Голова тоже болела. Хоть от чего-то нужно выпить таблетку. Так пусть будет – от головы.
Алёна долго мешала ложечкой горький кофе. А когда он немного остыл, выпила полкружки залпом. Показалось, на душе сразу стало немного спокойнее. Теперь бы как-нибудь расслабиться.
Помедитировать, что ли. Раньше она частенько занималась такой практикой. Нереально, наверное, сейчас вытеснить все мысли из головы, но надо вытеснить, вытолкнуть. Выдавить их из себя.
Глубоко вздохнув, Лейба сложила руки на столе, выпрямила спину, расслабила ладони. Не самая удобная поза, но и не для «лотоса» время.
Шаурин зашел на кухню и остолбенел. Сам факт того, что он проснулся и не нашел Алёну в кровати, привел его в замешательство. А уж когда увидел ее на кухне и вовсе не знал, что думать.
Она сидела за столом, опустив голову на сложенные руки. На ней было платье. Расстегнутая молния обнажала спину.
Это так ее напугала мысль о совместном проживании, что она вскочила среди ночи, чтобы уехать домой? Иначе с чего бы ей снова наряжаться в платье? Раньше майки хватало. Собралась, но не ушла. Что-то ее остановило. Но и в постель не вернулась. Если бы вернулась, он бы не узнал о ее сомнениях. А так – переваривай теперь.
