Но Алёна не изменится никогда. Такие, как она, не меняются. Вышла уже она из того пластичного возраста, когда человеку можно что-то привить, вживить. Слишком толста стала ее кожа для подобных инъекций.
Кажется, всю свою жизнь до Шаурина она шла босиком. Научилась по камням и стеклам ступать без боли. Научилась ничего не чувствовать. И вот появились у нее красивые модные туфли. Вроде бы, по размеру. И любимые. И нужны. А все равно – ноги в них до крови сбиваются.
— Мне не нравится это… что ты сейчас такая.
Еще недавно светилась от счастья, а сейчас как в воду опущенная. Что делать?
Он остановился перед ней в напряжении, как будто правда готовился к каким-то решительным действиям.
Алёна горько усмехнулась и спустила ноги на пол, подвинувшись к краю кровати. Движения ее были тяжелыми, словно доставляли боль или значительное неудобство.
В желудке стало неспокойно. На сердце тоже. Так всегда – когда она пыталась примерить на себя новую жизнь (заодно вспоминая свое исковерканное детство), — будто оказывалась меж бетонных плит, которые сжимались, грозя ее раздавить, расплющить.
Ваня присел на корточки и сжал ее тонкие запястья. Чуть вздернул подбородок, без слов повторяя вопрос.
— Я не знаю, Ваня. Я не знаю!.. — повторила с заметным отчаянием.
За плечами все еще порхали уродливые воспоминания далекого прошлого, а перед ней ее любимый Ваня, смотрящий прямо в глаза тем непереносимым гипнотическим взглядом. И взгляд этот, казалось, доставал до самого дна души.
Куда сама Алёна старалась не заглядывать.
Не знала она, как избавиться от этого тошнотворного ощущения, будто из нее выдавливают внутренности. Не знала, а так хотела! До боли. До слез хотела."
"— У меня два лекарства: водка и секс. Я заметил, что и то, и другое очень поднимают тебе настроение.
— Ваня, — Алёна толкнула его в плечо, сквозь слезы рассмеялась и шмыгнула носом. — Ты со своими шуточками…
— Да я вообще не шучу. Очередность сама выбирай.
Шаурин потянул ее на себя, и Алёна безвольно соскользнула ему в руки.
У нее имелся свой вариант избавиться от мучительных чувств – уйти из этого дома и побыть в одиночестве. Но из Ванькиных рук она сейчас не выберется. Не хватит сил. Он сжал ее так сильно, что дрожащие плечи перестали дрожать. И в глазах перестало жечь от слез. Они высохли, так и не пролившись.
— Я выбираю водку, — с трудом выдохнула.
ГЛАВА 16
А в понедельник Ваня уехал в командировку. На целую неделю. С ума сойти.
