— Как это ты не поедешь? — как ни в чем не бывало спросил Шаурин. Будто и не спорили они утром.
— Вот так это. Ваня, ну пожалуйста, у меня уйма работы, — запричитала Лейба, усаживаясь за письменный стол и перехватывая телефон рукой.
— Да я тебе клянусь! — жарко воскликнул он. — Я твой долбаный доклад вместе с тобой учить буду. Поехали.
Алёна расхохоталась.
— Нет!
— Точно – нет?
— Да!
— Хорошо, — ровным тоном произнес он и положил трубку.
Некоторое время Алёна настороженно смотрела на дисплей, не веря, что Шаурин отступил.
Не может такого быть.
— Ага, «хорошо», — проворчала и захлопнула крышку ноутбука. — Знаем мы твое «хорошо»… Проходили уже. Я не я буду, если ты уже не у подъезда. — Вскочила с кресла и пошла в спальню за объемной сумкой, в которую потом сложила книги, ноутбук, тетрадь с записями и авторучки.
Натягивая джинсы и футболку, все поглядывала на телефон, а когда тот снова зазвонил, улыбнулась, но тут же разочарованно выдохнула: не этого звонка ждала.
Прежде чем ответить, помедлила.
— Привет, Саш, — поздоровалась сдержанно, но приветливо.
— Привет, милая.
— Вот только давай обойдемся без этого, — оборвала его.
— Раньше ты никогда не возмущалась.
— То было раньше.
— Ладно, не кипятись. Я звоню просто узнать, как у тебя дела.
— Хорошо у меня дела, прекрасно просто, — быстро сказала Алёна, чувствуя раздражение. — Вот два дня буду загорать среди конспектов. Семинар у нас в понедельник, готовлюсь.
— Это понятно. Работа и еще раз работа. А в свободное время чем занимаешься?
— Чем занимаюсь?.
. — задумчиво повторила и поняла, что ответить-то ей нечего, потому как все свободное время она проводила с Шауриным. Не обсуждать же его с Сашкой.
— Алёна? — позвал Саша, не дождавшись ответа.
— Саш, мне некогда, — холодно сказала она. — Все в порядке у меня, не беспокойся. — Отмахнувшись от него незначительными фразами, поспешила закончить беседу.
Непродолжительное общение с Грохольским оставило в душе неприятный осадок, настолько сейчас этот разговор показался неуместным и ненужным, а сам Сашка – далеким и чужим.
Алёна запихнула в сумку кое-что из одежды и замерла, сжав пальцами бегунок молнии.
Осознание того, как много места в ее жизни занял Шаурин, ошеломило, — как будто кто-то рядом ударил в литавры, — везде он был: в мыслях, в чувствах, в каждой прожитой минуте, в каждой секунде. И когда думала о нем, преследовали звуки его голоса. Да что там говорить, утро с него начиналось (с его звонка), и им же день заканчивался.
