Генри все понял. Обошел машину, приблизился ко мне, потянулся и повернул ключ в зажигании. Мотор умолк.
– Искупаемся?
Черт его знает, почему я послушался. По какой причине предпочел пойти на мировую. Он ждал, пока я не закончил смотреть на него, пока не вылез, наконец, из машины. Оберг направился к морю. Нам предстояло пройтись по камням. Он пошел. Я за ним.
Еще несколько часов назад…
Еще несколько часов назад все было хорошо. Мы встречались. Я четко знал, как буду жить. Знал, чего хочу и ради чего теперь дышу.
Теперь не знаю. Снова иду на закат паршивого южного солнца, которое буквально только что так жестоко меня обмануло. Моя приманка, на которую попался, идет впереди.
Эта небольшая прогулка подарила мне крохотное успокоение. Оберг остановился в отдалении от воды, в обычном для себя ритме снял одежду, сложил и бросил сверху ключ от «Теслы». Я оставил свои тряпки немного дальше. Он меня удивил. Не пошел к воде – отправился к моей одежде. Взял ее, вернулся и опустил мою стопку поверх своей.
Он кивнул мне после этого и побежал к волнам. Я побрел следом. Окончательно ошарашенный. Совсем ничего не понимаю. Зачем ему это? Понадеявшись на прохладу волн, которые могли остудить мой разум, успокоить сердце, вошел в воду. Не успел проплыть и несколько метров, как меня уже нагнал знакомый дельфин. Он вынырнул прямо перед моим носом, солнце осыпало его мокрые волосы золотом. Сиреневые глаза превратились в лазурные, Оберг подплыл ко мне, проделал уже старый трюк. Коснулся своими губами моих губ, схватил меня за затылок, налег и потащил в свое подводное царство.
Там, под водой…
Я все же обнял его.
Мы задержались. В лазурном, как и его глаза в тот момент мире, пронизанном солнечными лучами и осыпанном золотыми звездами. В мире, где живут молочные медузы, лиловые ракушки и забавные морские коньки, теперь на одного жителя стало больше. Большого жителя, которого притащил сюда красивый дельфин.
Ему пришлось меня спасать. Тянуть на поверхность. Потому что я не хотел возвращаться.
Под водой мы стали собой. Проблемы плавали, бурлили на поверхности, а здесь было совсем тихо. Здесь был тот самый рай, из которого меня выбросило предательское южное солнце.
– Плывем к берегу, – заявил Генри в своем репертуаре, как только вытащил мою голову на воздух.
Нас качало на волнах.
– Не хочу.
– Что?
Я его обескуражил.
– Останусь здесь.
Оберг, казалось, так сильно еще никогда не удивлялся:
– Ты… капризничаешь?
– Я не хочу возвращаться.
