Судя по описанию, сделали его под визит королевы больше пятидесяти лет назад, а она, как в анекдоте, не пришла. Внутри нашлась вполне пристойная мебель, но учитывая огромное количество окон, берлога была так себе.
Подходящий вариант я нашел в самом конце ангара, и что было отлично рядом с запасным входом, ведущим на очередной недостроенный пустырь. Сам вагон больше напоминал сейф на колесах, блестящая серебряная краска, толстые жалюзи вместо окон и навесной замок на дверках посередине.
Замок выдержал всего два удара мотыгой, тихонько скрипнули смазанные двери.
Много чего можно сказать про халатность местных работяг, но в музее явно работали профессионалы, все чистенько, все смазано, все работает. Я так и не понял, чем был этот вагон раньше, почтовый или для перевозки алмазов. Фонарик высветил несколько ящиков вдоль стен, еще одну дверь, запертую на засов изнутри и несколько заслонок, напоминающих бойницы, плюс люк на крыше.
За следующие три часа я перетащил все вещи, по дороге набрав еще. Разжился ковриком для йоги в доме каких-то спортсменов и сделал импровизированную палицу из разборного грифа от гантели, накрутив на один край ребристый держатель.
А из дома молодоженов забрал одеяло, пару полотенец и небольшую газовую плитку с почти полным баллоном, консервами и посудой.
Повешенного парня все-таки добил, потом даже свалил на подстеленную простыню и затащил на кровать к невесте. Глупо, но показалось правильным.
Еле допер все. Но получилась вполне уютная берлога, а когда смастерил несколько простых шумовых ловушек на основных подходах, то и вполне безопасная.
Даже если я сейчас Катю найду, то еще выбираться из страны нужно будет — вертолет на крыше нас не ждет, подлодка тоже не припаркована в заливе.
На ночную вылазку в больницу взял почти весь арсенал, только ТТ под вагоном спрятал. И когда, наконец, улицы стали сереть, а жара спадать, уже сидел в засаде, наблюдая за мервяками.
Опять появилось ощущение, что у них есть четкая структура. Первыми на улицы высыпали медленные шаркуны и сначала будто приходили в себя, бесцельно слонялись под единственным работающим фонарем, впитывая вечернюю прохладу, и тыкались друг в друга.
Но потом выскочила целая стая прыгунов и разбившись на маленькие группы по две-три особи, рыча и хрипя, помчались в разные стороны. Шаркуны так же группами, поковыляли за ними.
Я считал и сбивался, опять считал, но после второй сотни однотипных тесно-серых лиц все сливалось в однородную массу.
