Потом набил рюкзак сухпайками и добавил пару бутылок воды из мини бара. Дезертиры его подчистили, но уперли только алкоголь.
Взял в руки «беретту» — хороший ствол, но сердце мое давно и надолго отдано чехословакам и их восемьдесят пятой «чезешке». Ее прям будто для меня создали, в руке, как влитая, даже выпускать не хочется. По любому «чехов» должны были завезти в Африку, так что может еще найду.
Пока проверял состояние «беретты», услышал пиликанье телефона. Пришло письмо от Ксю с данными про шахтеров и ученых.
Интернет, как назло, начал постоянно отваливаться, еле тянул и все грузилось очень медленно.
Сначала сканы медицинской карты. Мужик откуда-то из восточной Европы, обычный работяга, голубые глаза, улыбчивое широкое лицо, нос картошкой, ямочки на щеках, только уставший — мешки под глазами, да легкая небритость.
Диагноз я не разобрал — медицинские термины на английском для меня чрезмерно высокий уровень. Но дальше пошли еще фотографии с датами месячной давности, и вот там его было не узнать.
Белки глаз с паутиной лопнувших сосудов почти красного цвета, губы обветрены и искусаны, щеки впалые, на голове будто клок волос вырван, из носа кровь течет. Стремный, но на зомбака еще не похож. Струпья и коросты на лице есть, но все-таки это не гнилые дыры, через которые видно зубы. Хотя скорее всего еще не дозрел, если он все еще в больничке, то глядишь и проведать его удастся.
Следом как раз загрузился файл про больницу Коннаут.
Историческая справка — в топку, контактные телефоны и имена главврачей туда же.
Факт, что «Глобал корп» выкупил целое крыло под нужды своих сотрудников — есть о чем подумать. Панораму улиц вокруг берем, чертежи и план эвакуации — вообще в тему.
Длинное белое двухэтажное здание, все окна и двери в решетках. Невысокий забор из прутьев почти впритык по периметру, охраны или огневых точек не видно — в принципе, ничего сложного, если там никто не окопался новый.
Вот только вряд ли «глобалы» своих больных на виду бы держали, так что придется по ходу разбираться.
Дальше загрузились данные врачей. Сначала имена — доктор Астрид Лингмар и профессор Мерен Фруже.
Я почувствовал, как рука, держащая телефон, вспотела и не от тепла во время зарядки. А когда догрузились фотки, и профессор Фруже злобно посмотрела на меня глазами «глобаловской» мегеры, а доктор Астрид Лингмар оказалась той самой Астрид — снежной королевой со шрамиками на щеке, я уже несся по коридору на первый этаж.
