Вот так развернуться, выйти из этой клиники и идти в полицию. Пусть меня посадят, и все закончится. Тогда ни один мужчина не будет распоряжаться моей судьбой. Только я трусиха. Мне до холодного пота страшно оказаться в тюрьме. А ещё страшно за бабулю. Если она узнает, за что меня посадили, то она не выдержит.
И выхода из этой ситуации нет…
Вот как, оказывается, выглядит обречённость.
Молча прохожу мимо Литвина по палате и сажусь на кровать. Он, как всегда, идеальный. В чёрной выглаженной рубашке с высоким воротником, дорогими часами на запястье и непроницаемым лицом.
Смотрит на меня. А я отвожу взгляд в сторону.
— Как ты себя чувствуешь, Надя? — спокойно спрашивает он.
— Нормально.
— Тебе провели обследование. Ты здорова.
— Хорошо, — отвечаю, продолжая смотреть в окно. — Я забыла отправить сообщение Эдуарду. Еще актуально? — спрашиваю.
— Нет. Никаких сообщений отправлять ему не нужно, — уверенно произносит он. — Ты больше его не увидишь. Он больше никогда тебя не побеспокоит.
— Почему?
— С ним произошел несчастный случай, — так спокойно, даже буднично, сообщает Олег.
— Он жив?
— Да, но… Неважно. Забудь о нем.
Я, наверное, очень плохой человек и не имею права обвинять Литвина в цинизме. Понимаю, Олег каким-то образом устранил Эдуарда, и испытываю при этом облегчение.
— Поедем домой?
Спрашивает так, словно у меня есть выбор.
— Можно мне домой, к бабуле?
— Понимаешь, Надюша… — задумчиво делает паузу.
Надюша…
Он никогда меня так не называл. Только противным прозвищем «киска».
— Эдик всего лишь шакал. Но есть Мамаев, на которого он работал. И тот не оставит тебя в покое, потому что уже понял, что ты играла по моим правилам. А Мамаев гораздо опаснее Эдика.
— То есть игра закончена? — все-таки поворачиваюсь к Олегу, заглядывая в его бездонно-серые глаза.
— Да.
— Тогда зачем вам меня защищать? Всё, я выполнила свою функцию.
— Выполнена… — выдыхает. — Но стала мне очень дорога. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Я обещал защиту.
— Да, и я вам за нее благодарна. Но вы обещали защиту взамен на то, чтобы я стала вашей любовницей. А я не могу больше ею быть. Вы же видите, что у меня не получается, — отчаянно произношу. — Выходит, я ничего не могу дать вам взамен. Сделка не состоялась… Не смогу я… —закусываю губы до боли.
— Нет никакой больше сделки, Надя. Не скрою, я хочу от тебя много. Сейчас даже больше, чем раньше. Тебе кажется, что ты неопытная и не умеешь быть моей любовницей.
