Почему нет, и одновременно да? Почему не сложно, если со мной? А если не со мной, то… сложно? Не понимаю.
— Вечером, — говорит он, а я вздрагиваю. — Подходи к стоянке, прокатимся.
Гордей поворачивается ко мне, и я тоже невольно на него смотрю. Наши взгляды встречаются.
— Куда? — выпаливаю я и чувствую, как пересыхает все во рту.
Он ведь… он не только видел меня без одежды, но и… боже, боже… целовал."
"— А есть какая-то разница? — спрашивает он, выпуская в воздух дым и это зрелище пробирает меня до мурашек.
А потом медленно скользит взглядом по моему телу.
Сейчас же начинаю гореть, а низ живота потягивает, и снова вспоминаю о нашей близости ночью, когда раскрывалась и отдавалась ему без остатка.
Отворачиваюсь сейчас же и бегу от него прочь. Проклиная себя за навязчивость, а свое тело за слабость, но все же радуясь, что мы проведем вечер вместе…
***— Арин, как твое самочувствие? — спрашивает у меня Марта Сергеевна.
Едва фотосъемка заканчивается, она подзывает меня к себе.
Ее взгляд из-под очков внимательно сканирует мое лицо.
— Хорошо, большое спасибо, — говорю я и тут же захожусь волнением.
— Я… плохо отработала?
— Отработала ты на отлично, не волнуйся. Я не по этой причине спрашиваю. Помнится, ты стремилась улететь. Как сейчас?
— Все в порядке. Просто отлично.
Марта Сергеевна внимательно изучает.
Опускаю глаза в пол и судорожно подбираю слова.
— Спрошу по-другому. Никто тебя не обижает? — произносит она после паузы.
— Нет, — мотаю я головой.
— Хорошо. Но если что, ты всегда можешь обратиться ко мне.
— Спасибо большое, но все правда хорошо. Мне… Можно мне идти?
— Да, конечно, вечер у всех нас свободен.
Я киваю и быстро покидаю зону бассейна.
Спешу в номер принять душ и переодеться перед встречей с Гордеем.
***Не знаю, в силе ли еще соглашение, не передумал ли он. Не нашел ли кого-то поинтереснее и не захочет ли разорвать наш договор.
Но собираюсь, отбрасывая прочь токсичные мысли, под неодобрительный Радин и заинтересованный Оксанин взгляды.
Выхожу из номера и поскорее сбегаю ото всех, спускаюсь к стоянке.
Только вот, едва вижу его, стоящего рядом с мотоциклом, как ноги перестают подчиняться и переходят на медленный, едва улавливаемый шаг.
Легкие также подводят и отказываются производить кислород в нужных количествах.
Гордей ждет, пока я подойду, не выказывая ни капли нетерпения. А когда это, наконец, происходит, шагает ко мне и надевает на меня шлем.
