— Раз ты не определилась, тогда выбираю я, — говорит Гордей и приближает губы к моему уху. — Хочу поиметь тебя сзади.
И тут же его ладони перемещаются на мои полушария. Сжимают их, а потом пальцы находят мои соски и начинают провокационно их сдавливать. Его твердый член упирается мне в зад.
Я дергаюсь, но Гордей не дает мне ни единой возможности отстраниться, ни на миллиметр, а кажется, что еще сильнее вжимает свои бедра в мои.
— Что такое, Бельчонок? — выдыхает мне в волосы. — Ты ведь сама захотела, и сама ко мне пришла.
Я молчу.
— Так или нет? — спрашивает он.
Я слабо киваю.
И тогда он… он…
Он расстегивает пуговички на моей летней блузке одну за одной и стягивает ее вниз, на живот, сразу же вместе с лифчиком, обнажая.
Я ахаю и хочу прикрыться, но его пальцы оказываются быстрее и трогают мою плоть уже без преград. Сжимают и жестко скручивают мои соски.
— Гордей, — бормочу я, чувствуя, как между ног становится неконтролируемо тягуче, мокро и влажно.
— Нравится так? Нравится, когда я так тебя трогаю, Бельчонок?
Я не отвечаю, только прикрываю глаза, все больше отдаваясь в полную власть его рукам.
Его умелым, сильным и очень горячим рукам. Его невыносимо острым касаниям, и… Обмираю от его хриплого, вызывающего мурашки шепота, чувствуя еще большее увлажнение у себя между ног.
Когда одна из его ладоней начинает скользить вниз по моему животу, а потом забирается в трусики, я также ничего не говорю, лишь слегка раздвигаю ноги, чтобы ему было удобнее, и так стою, обмирая…
Его пальцы хозяйничают там, раздвигая складочки и дотрагиваются, дотрагиваются… до всего, а я… я… стою и теку, теку прямо на них, на эти развратно и бесцеремонно ласкающие меня пальцы.
Это так неприлично, и вместе с тем так жарко… настолько не поддается описанию…
Гордей вдруг прекращает, убирает руку и тянет меня куда-то за собой. Я разлепляю веки и понимаю, что мы в какой-то нише, со всех сторон окруженные горячими, нагретыми солнцем камнями.
Он прислоняет меня к одному из них и начинает раздевать дальше. Задирает мою юбку и начинает стягивать с меня трусики.
Я чувствую, как они медленно, крайне медленно, вместе с его ладонями соскальзывают вниз по моим ногам."
"— Возьму их себе, — говорит Гордей, поднимаясь и засовывает в карман под моим одурманенным, но все же шокированным от его слов и поступка взглядом.
— Что? Зачем…
Но он не дает мне договорить, снова разворачивая меня от себя.
