— Но…, - произношу беспомощно, всего лишь одними губами.
Стою над ним, не зная, что мне предпринять…
— Можно…
Вдох, выдох.
— Гордей, можно, я… с тобой полежу, — вдруг приходит решение и мое сердце выпрыгивает, когда он, хоть ничего не отвечает, но чуть сдвигается при этом к стене.
Я быстро ложусь и лежу так, обмерев и не двигаясь, несколько долгих, тянущихся мучительно секунд.
А потом… я поворачиваюсь к нему и в каком-то необъяснимом порыве обхватываю его за плечи. Утыкаюсь носом ему между лопаток.
И я…
— Гордей, мне очень жаль, что я тогда…, - начинаю шептать я, но слова застревают в горле невысказанными.
Гордей вдруг разворачивается и меня, я даже моргнуть не успеваю, как меня перекидывает через него. Секунда, и я оказываюсь лежащей на спине, зажатая между ним и спинкой дивана, а его рука опускается на мою талию.
— Заткнись и спи, если не хочешь, чтобы я тебя придушил, — цедит Гордей и я замираю, как мышка, теперь уже точно, абсолютно точно от охватившего всю меня страха ни жива, ни мертва.
Гордей же, наоборот, кажется, что расслабляется.
Закрывает глаза и начинает медленно размеренно дышать.
Я лежу и тоже дышу. Дышу, дышу, дышу…
Пока сама не проваливаюсь в тягучий, беспокойный, но одновременно с этим отчего-то умиротворяющий, тревожный, но вместе с тем расслабляющий, глубокий и без сновидений сон.
***— Специально для тех, кто не следит за временем, фотосессия начинается ровно через час.
Бодрый голос Марты Сергеевны острым ножом врезается в мой мозг и заставляет дернуться и разлепить веки в недоумении.
И ужаснуться от понимания, что мы с Гордеем полураздетые лежим в обнимку на одном из общественных диванов, возле которого валяются пустые бутылки из-под коньяка.
Слава богам, Марты Сергеевны здесь нет, хоть ее голос прозвучал очень и очень близко.
Заглядывала? Увидела? А потом приняла решение не афишировать этот момент и быстро ретировалась в холл?
О боже, боже, боже…
Я чувствую, как вся заливаюсь краской жгучего неуемного стыда.
В отличие от меня, Гордей продолжает крепко спать, все еще обнимая меня за талию и уткнувшись носом в мое оголенное, из-за съехавшего вниз ворота футболки, и покрытое мурашками плечо.
И еще… наши бедра практически соприкасались, я тоже обнимала его. Моя ладонь в момент пробуждения, и это совершенно определенно, лежала на его заднице.
И Марта Сергеевна, если она заходила, конечно, увидела всю картину целиком. Что мы напились, и… и…
— Гордей, фотосессия через час, — бормочу я, пытаясь его разбудить.
