Я… испугалась сильно…
— Понимаю, но… Мы вынесем из этого урок, хорошо?
Да я готов с чем угодно смириться, только бы не разорвать тот контакт, что так мучительно и трудно зарождается сейчас между нами.
— Договорились? Бельчонок…
— Хорошо, — кивает Арина."
"Я улыбаюсь, и продолжаю тихонько щекотать ее кожу дыханием. Нахожу ее ладонь, и осторожно переплетаю между собой наши пальцы. Больше не наглею.
— Тебе комфортно? — спрашиваю я, спустя несколько волнительных секунд.
— Да.
— Мне… уйти?
Она не отвечает, но ее голова несколько раз поворачивается из стороны в сторону.
— Хорошо.
А потом мы просто лежим, обнявшись, слушая биение сердец друг друга, и для меня она — мой целый огромный мир. Ничего не имеет значение, лишь здесь и сейчас, только этот момент… вместе с ней.
Лишь только ты, мой нежный поломанный Бельчонок…
Глава 42 Продолжаем…
Это странное, но так необходимое мне сейчас общение…
АринаЯ не могу в точности описать своих ощущений.
Гордей спокойно выслушивает, не осуждает, а потом осторожно ложится за моей спиной, и нежно, но вместе с тем уверенно, придвинувшись довольно близко, обнимает.
Он… говорит мне такие необходимые, жизненно важные для меня слова. Он убеждает, что я не должна расстраиваться, осуждать себя или обвинять.
Для меня это необходимо и так безумно важно. Это именно то, чего мне так хотелось, и чего жаждала моя душа все то время, пока мы с ним не виделись, и потом, когда начали встречаться.
Он хочет, чтобы я сделала из своих поступков выводы.
Он говорит, чтобы обращалась к нему по любому поводу в следующий раз, и это означает, что он хотел бы, чтобы наши отношения продолжались.
— Тебе комфортно? — спрашивает он, и я понимаю, что этим вопросом он практически разбивает ту броню, что окружает меня после моего отчаянного шага.
Он… готов считаться с моим мнением, моими желаниями, и ему важен мой душевный комфорт. После всего…
Это так тонко, мило, волнительно…
Он как будто бы предлагает нам с ним начать сначала… Но… теперь он согласен на все мои условия.
Я лежу тихонько, стараясь не двигаться, дышу максимально невесомо. Боюсь спугнуть то волшебство, что, как мне кажется, незримо витает между нами.
Я представляю, что мы лежим на мягком, пушистом облаке, окутанные одной на двоих, невидимой тонкой паутиной, и не хочу анализировать, отключаю всякий здравый смысл.
***Утром я просыпаюсь в постели одна. Слегка приподнимаюсь на локтях, и убеждаюсь, что Гордея нет нигде в палате.
