Словно сломалась преграда, которая не подпускала к нам клиентов. Похоже, что придется нанять ещё одного баристу раз Ульяна без меня не справляется.
- Ох, отличные новости, Уль. Пирожные привезли?
- Да, Эдик оставил их в холодильнике. Сетовал на то, что тебя нет, - усмехается Ульяна.
Чувствую, как лицо заливается густым румянцем. Доставщик еды из кондитерской не раз оказывал мне знаки внимания: привозил специально для меня пончики, одаривал многозначительными улыбками и даже звал на свидания. Это странно, учитывая то, что я ни с кем никогда не флиртую и тем более не даю шансы на отношения.
А ещё у меня на щеке по-прежнему красуются уродливые шрамы, оставленные после того, как я вылетела из переднего сиденья автомобиля на проезжую часть. Но и они это половина беды… На душе шрамов в десятки раз больше. Вряд ли у меня хотя бы когда-нибудь получится построить полноценные отношения с мужчинами. Моё сердце навсегда принадлежит одному Давиду, даже после его смерти.
Закрывшись в крошечной кладовке, которая так же оборудована под личный кабинет, открываю ноутбук, включаю фоном российский телеканал и забираюсь на сайт магазина техники.
Нужно заказать дополнительный кофейный аппарат. На следующей неделе хочу провести небольшую акцию для первых покупателей. Уверена, что желающих будет предостаточно и придется работать в четыре руки.
- … в городе Р. Полицейские пресекли деятельность наркопритона, организованного местным жителем Вячеславом Орловым в загородном коттедже на Петровке. В ходе осмотра были обнаружены пустые шприцы, флаконы с бурым веществом и несколько килограммов кокаина.
Сам Орлов был найден на чердаке дома с проломленным черепом без признаков жизни…
Кровь застывает в венах при упоминании знакомой фамилии. Тот самый Орлов, на которого работал, а затем покушался Женька. Совпадение ли, что оба мужчины из мира криминала были убиты с разницей в несколько недель?
Ёжусь от несуществующего холода и закрываю вкладку новостей. К чёрту всё. Не хочу больше лезть в это… Слишком много крови, насилия, слишком много смертей в мире криминала.
Давид не хотел бы, чтобы я грузила себя. Своим уходом он освободил меня от этого дерьма, зная, что добровольно я бы от него не отстала...
На улице темнеет, посетителей становится всё меньше. Здесь у меня уже появились собственные традиции: после шумного рабочего дня заварить себе порцию латте, закрыть кофейню и сесть за дальним столиком в одиночестве подводя итоги работы.
Мне нравится здесь.
