Их синева стала совсем темной, почти чернильной. Рин наклонился ко мне и прикоснулся голой кожей к моему телу. Освободил меня от белья и снова припал у груди. Потом поцеловал в губы и целовал долго и очень горячо.
Мои руки сжимали его плечи, гуляли по его груди и соскам, опустились на живот и затем на пах. Когда ладонь легла между его ног, я не чувствовала там твердости возбуждения. На нем по-прежнему был этот сдерживающий блокиратор.
- Если я попрошу его отключить, ты… ты не будешь доводить все до конца? – прошептала я - можно я….
- Ты уверена? – спросил миранец спокойно – я не буду ни на чем настаивать. Я же сразу сказал тебе, можешь делать со мной все, что захочешь.
- Уверена – сказала я.
Рин заглянув в браслет и что-то там нажал. Плоть под тканью мгновенно затвердела, стала большой и каменной.
Я отстранила руку от неожиданности, а затем снова положила ладонь на него. Рин взял меня за талию и перевернул нас. Теперь я сидела на нем сверху, четко ощущая под собой его возбуждение.
Мои ладони снова поползли вверх, на оголенный торс.
Я поняла, что мне нравится касаться Рина, нравится ощущение его голой кожи под пальцами. Да, мы спали голые. Но именно сейчас я почувствовала удовольствие от того, как мои ладони проходились по нему, гладили его.
Я сместилась и пересела ниже. Руки потянулись к ремню миранца. Он положил руки на мои ладони и посмотрел в глаза.
- Не мешай мне. Пожалуйста – попросила я, убирая его руки.
Одним движением я стянула с мужчины штаны и белье и во все глаза уставилась на его налитый кровью орган.
Широкий, темно-бордовый, с темной, почти коричневой влажной головкой.
Мужчина, казалось, вообще перестал дышать. А когда я положила ладонь на его член и погладила, то хрипло застонал и откинулся на подушку.
Я взяла плоть Рина обеими руками и сделала движение вверх-вниз. Бархатная, нежная кожа была горячей, почти невыносимо обжигающей. Я погладила головку большим пальцем и сделала еще несколько движений руками. И еще, и еще. До тех пор, пока мне на ладони и на живот миранца не потекла вязкая белая жидкость.
Рин застонал так громко и так сладко, что это отозвалось в глубинах тела горячей волной.
Он втягивал воздух ртом очень громко, через сжатые зубы. А я сидела, как завороженная, и смотрела на его лицо, искаженное оргазмом. В этот момент Рин был не просто красивым, он стал желанным. Восхитительно желанным, самым желанным в галактике. И это знание сокрушило меня. Точнее, возвысило, а потом словно огрело по голове.
