Его поцелуи первый раз за все это время сдвинулись с губ на шею, на ухо, на ключицы. Под тонкой тканью футболки и спортивным бельем я почувствовала, как напряглись соски.
- Я могу снять с тебя футболку? – прошептал Рин.
Я кивнула, чувствуя, как щеки горят, а руки трясутся.
Миранец стянул с меня футболку и внимательно смотрел на ключицы, голый живот и ложбинку груди. Наклонился и поцеловал меня в ямочку между ключицами. Кожу прострелило током, когда язык мужчины прошелся по косточкам ключиц и опустился ниже.
- Моя Элина – прошептал Рин – моя звездочка."
"Его ладонь прошлась по животу. От этого движения меня бросило в жар. Миранец положил руки на грудь и немного сжал пальцы. Я рвано выдохнула.
- Мне остановиться? – спросил он.
- Нет – прохрипела я.
Пальцы оттянули ткань бюстгалтера. От прохладного воздуха в каюте розовые бусины сосков сморщились и покрылись мурашками.
Рин впился в них глазами, а потом наклонился и лизнул одну из вершинок. Внизу живота будто стало теплее. Я пыталась понять, насколько далеко смогу сейчас зайти.
Я задержала дыхание и закрыла глаза. Миранец ждал. Ждал, что я отстранюсь или скажу «нет», но я молчала.
Я не помнила, что делал со мной Лиам. Я знала, что он сделал, но я ничего не помнила. В какой-то степени так было проще и легче. Я не помнила его касаний, почти не помнила, как он меня целовал. Это позволило отключить свои страхи, и заполнить мысли другими ласками, другими поцелуями. Касаниями того, кто был мне приятен. Чьи движения вызывали трепет, затапливая каждую клетку, каждый участок кожи жаром и предвкушением.
Рин погрузил сосок в рот. Его теплый язык, каждое движение его губ вырывало из горла хриплые стоны. Его ласки стали интенсивнее. Он сжимал мою талию и нежно играл языком и губами с моей грудью. Периодически целуя шею и плечи.
- Прикоснись ко мне, звездочка – рокочуще попросил миранец.
Я открыла глаза и положила руку на его макушку. Зарылась пальцами в волосы и притянула ближе к своей груди.
Дыхание сбивалось, тело Рина вибрировало.
Я обняла его ногами, чувствуя, как влага наполняет белье, как пульсирует голая кожа там, где он ее касается.
Миранец отстранился от меня, сел и стал расстегивать китель. Он стянул его, оголив верхнюю часть тела. Под его золотистой кожей бугрились мускулы, вены на руках выступали, плечи были напряжены. Я разгядывала тело миранца: широкую грудную клетку без капли растительности, темные соски, подтянутый живот. Потом посмотрела в глаза мужчины.
