Спортивное прошлое не прошло даром, я частенько плакала после соревнований, когда организм требовал сбросить эмоциональное напряжение, но перед самим выходом на дорожку забиралась в непроницаемый кокон. Отключалась от всего и просто делала то, что нужно.
— Я тоже помню наш первый разговор, — говорит Настя, открывая дверь. — Вы вырвали у меня телефон и вызвали спасателей.
— Да, точно! Кажется, как будто сто лет прошло.
— Я тогда поняла, что с вами просто не будет. Так пусть сегодня Элине будет не просто с вами.
Я усмехаюсь, а в душе надеюсь, что так и произойдет.
В коридоре нас снова встречают охранники, которые провожают до лифта. Там уже стоит женщина в лиловом костюме с бейджиком “Елена” на груди.
— Секретарша из компании Самохина, — подсказывает Настя. — Она здесь, чтобы проводить вас.
Мне становится смешно. Встреча с Элиной еще не состоялась, а первая ее шпилька уже колется. Наверное, в ее воспаленной голове — чертовски остроумно показать, что мой уровень — это быть секретаршей.
— Элина Сергеевна не может спуститься к вам, — сообщает секретарша Елена.
— Но она согласна поговорить в своем кабинете на сорок пятом этаже.
— Или?
— Или встреча не состоится.
Я молча нажимаю кнопку лифта. Мы входим в просторную кабинку, которая поднимает нас на четыре этажа вверх. Охрана и Настя остаются в лобби, а я следую за секретаршей к стеклянному квадрату. Новомодный кабинет расположен посреди рабочего пространства и напоминает аквариум.
— Леночка, — Элина произносит с улыбкой, переступая порог своего кабинета.
— Вот и увиделись.
Она отгоняет резким взмахом секретаршу, а меня пропускает в кабинет. Дверь закрывается с хлопком, который бьет прямиком по нервам.
— Я здесь редко бываю, — сообщает Элина, замечая, что я рассматриваю обстановку. — Папа любит меня баловать, поэтому подарил целый кабинет в своем офисе. Тут шикарный вид на столицу.
— Не сомневаюсь, — я оборачиваюсь и смотрю на ее лицо.
Самохина выглядит также, как на той вечеринке. При полном параде. Голливудские локоны и профессиональный макияж, который подчеркивает ее острые скулы и выразительные чуть раскосые глаза.
Она красива, тут глупо спорить, но от ее красоты идет холодок по спине.
— Тяжелое утро, да? — спрашивает Элина другим тоном, с фальшивой любезностью она закончила. — А я предупреждала, что скоро начнется ад.
— Это твоих рук дело?
— Да, — она с довольным видом кивает. — Пришлось поплакать на плече у папы, он очень чувствителен к моим слезам. Как все богатые отцы.
