— Вы не против? — спрашивает меня охранник, показывая, что только мне решать.
— Нет, всё хорошо. Просто будьте на этаже.
— Конечно.
Я шагаю вслед за Настей, которая выглядит взволнованной.
— Ты что не была в том кабинете? — спрашиваю у нее.
— Нет, не доросла, — выдыхает она смущенно. — Но всегда мечтала, даже один раз во сне видела.
— И кем ты была в том сне?
— Не помню…
— Боссом, я поняла, — я усмехаюсь, карьерные амбиции Анастасии поражают. — Подвинула самого Бестужева.
— Нет-нет, во сне я была исполнительный директором, а не генеральным.
Я никогда ничего не делала против Влада.
Время покажет. Я не произношу это вслух, хотя чувствую, что мне очень хочется, чтобы Настя говорила правду. Пусть будет хоть один верный человек на моей стороне, а не новый повод для глухого разочарования.
— Я смотрю, как все послушно бегают вокруг меня, — добавляю тише, чтобы слышала только Анастасия. — Бестужев дал распоряжения на случай, если его не будет?
— Он сказал, чтобы вас считали его законной женой. Со всеми вытекающими.
Я на автомате киваю, а внутри резонирует шок. Влад явно из мужчин, которые очень быстро принимают решения. Без примерок и сомнений.
— Прошу, — Алексей распахивает перед нами дверь. — У нас здесь парни из пиар-отдела, юристы и служба безопасности.
Алексей очерчивает ладонью кабинет, в котором стоит гул. Здесь работают сразу несколько телевизоров с новостными блоками, кто-то разговаривает по телефону, а кто-то встречает нас коротким кивком. В воздухе витает нервозность, смятые бумаги и забытые пустые стаканчики кофе лишь добавляют атмосферы.
Напоминает предвыборный штаб, причем проигрывающей партии.
— Что говорят юристы? — я снова обращаюсь к Алексею и прохожу к телевизорам.
— Они сейчас бесполезны, происходящее выходит за рамки правого поля.
— Что это значит?
Алексей берет паузу, которая затягивается.
— Можно говорить прямо, — вмешивается Настя.
— Влад начинал карьеру нелегальными способами, — Алексей продолжает, — и этот факт невозможно стереть из биографии.
Его могут прижать прошлым, поэтому он не идет на открытый конфликт со следствием. Он будет беседовать и договариться до последнего. И по их правилам. У него сейчас нет юриста, нет связи с нами.
— Творится старый-добрый беспредел, — я киваю. — Так бы сразу и сказали.
Я отвлекаюсь на новостной ролик, который уже видела утром. К счастью, в нем не добавилось новых кадров. Журналисты продолжают крутить тот же материал.
— Самохин не объявлялся? — спрашиваю с надеждой.
