Она эффектная, высокая блондинка с голубыми глазами, у нее было достаточно предложений в свое время. Клипы, реклама.
Влад опускает глаза на бокал с вином и проводит пальцем по тонкой ножке.
— Но богаты они не были, — заключаю, ведь Павел учился благодаря фонду Адама Яскевича. — Я пытаюсь понять, как Павел стал управленцем частной клиники в двадцать лет? И клиники дорогой и престижной, там же лечилась твоя мама.
— Связи.
— Твоего отца?
— Да.
Я киваю, пытаясь осознать факты и спокойствие Влада. Получается, его мама лечилась в клинике, директора которой назначил его отец.
И она погибла именно в этой клинике.
— Тебе не нравится Павел? — прямо спрашивает Бестужев.
— Нет, — я качаю головой. — Я хочу понять его, он твой друг.
— Лучший и единственный. Я доверяю ему, Лена. Он много раз помогал мне в самом начале, когда мой бизнес был на грани банкротства каждый квартал.
Я понимаю, что он имеет в виду. Что стоит доверие в его мире. И если он говорит, что доверяет Паше, значит для этого есть веские причины.
Но мне все равно неспокойно…
Женская интуиция вопит, и мне приходится прилагать безумные усилия, чтобы заставить ее замолчать. Я одергиваю себя, чтобы не возвращаться мыслями к Паше и не обдумывать его судьбу снова и снова. Что-то гложет меня. Смущает, как трещина на стекле, к которой только стоит приглядеться и можно увидеть целую паутинку осколков.
Стоп, Лена.
Ты превращаешься в параноика.
— Пойдем наверх? — Влад первым поднимается из-за стола.
— Кажется, я испортила романтический вечер.
Влад притягивает меня к себе, и я чувствую, как пара бокалов вина помогает его обаянию разгонять кровь в моих венах. Бестужев переносит ладони на мою талию и увлекает в правильном направлении. Мы идем к лестнице, с которой спускается Паула.
— Я подготовила угловую спальню, — говорит она. — Одеяла оставила на кушетке и включила…
— А там есть диван? — спрашивает ее Бестужев, перебивая. — Я забыл.
— Да, — Паула оборачивается, как будто с лестницы можно разглядеть спальню на втором этаже.
— Кожаный, небольшой… Я почистила его.
— Отлично, Паула. Вы можете идти.
Бестужев не шевелится, пока Паула не покидает нас.
— Ты же не выгонишь меня на маленький диван? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне корпусом.
— Выгоню, — я решительно киваю.
— Серьезно?
— Во мне нет ни капли милосердия, когда я чувствую, что пьяна и могу натворить глупостей.
— Тогда переговоры не удались.
Бестужев порывисто наклоняется и просто-напросто опрокидывает меня на свое плечо.
