Я сама тянусь к нему как в бреду и целую над воротником. Только что я поправляла его и заботливо приглаживала, а теперь как бы не порвать…
— Ты перенервничала, малышка, — говорит Влад, перенося губы на мой висок. — Ты слишком нежная для всего этого дерьма.
Он отрывает меня от пола и куда-то несет. Я не оглядываюсь, доверяя ему. Вскоре я оказываюсь в мягком кресле, которое стоит у столика у окна. В столовой задуманы целых три зоны для обедов — есть и барная стойка, и большой овальный стол для гостей, и уютное местечко у окна.
Влад остается стоять рядом. Ему как будто физически легче от моей близости. Тогда я обхватываю его запястье и тяну к себе, кресло широкое и в нем можно поместиться вдвоем. Влад поддается и всего мгновение сидит ровно, следом он откидывается на спинку и, наконец, позволяет себе расслабиться. Его постепенно отпускает.
— Что-то прояснилось с рестораном? — спрашиваю, оборачиваясь к нему. — Я вчера видела, как официанта…
— Это он, — Влад кивает.
— Он кинул таблетку в твой стакан.
— Он признался?"
"— Да, но он не может сказать, кто заказчик. Ему предложили большие деньги и через курьера передали пакетик с синтетикой. Этих людей он не знает, общался только через чат, тот уже заблокирован. Стенс пробует откопать хоть какую-то ниточку, но дело глухое. Не идиоты делали.
— У тебя слишком много врагов.
— Я ставлю на то, что это мой отец.
Влад усмехается. Он прикрывает ладонью глаза и трет переносицу.
— Всё так плохо? — я качаю головой, я до сих пор не в силах принять их семейную вражду. — Почему он не оставит тебя в покое?
— Ты видела фотографии моей мамы? — Влад тянется к сотовому, но я накрываю его запястье ладонью.
— Да, я нашла одну фотографию. Я гуглила тебя, Влад, мне было неспокойно и хотелось хоть что-то узнать о тебе.
— Значит, ты знаешь, как она выглядела. На кого я похож?
— На нее. Вы одно лицо, если честно.
— Вот и ответ, Лена. Я напоминаю Адаму ее, он ломал ее всю жизнь, а когда сломал, переключился на меня.
У этого нет объяснения, он больной, ему доставляет удовольствие играть людьми как фигурками на шахматной доске. И больше всех достаётся тем, кто рядом с ним.
Влад переводит дыхание. Ему тяжело говорить о прошлом, не уверена, что он вёл такой разговор хоть с кем-то. Но держать все эмоции внутри не может даже самый закрытый и сильный человек. Всем нужна отдушина, а я умею слушать.
