Той единственной фотографии оказывается достаточно, его фактурная неприятная внешность врезалась в память.
Это отец Влада.
— Она? — спрашивает он у охранника, указывания на меня, как на вещь. — Его девка?
Глава 15
Я пораженно смотрю на мужчину и не могу сдвинуться с места. Меня парализует из-за шока, а в голове бьется одна-единственная мысль — я не ошиблась на его счет. Я почувствовала резкое отторжение, когда увидела фотографию отца Влада, но в жизни он еще хуже. От него исходит вибрация чего-то темного и летально опасного.
— Да, она, — отвечает высокий охранник.
Я не смотрю на него, в поле моего внимания попадает только Адам Яскевич. Я запомнила его имя, оно редкое и царапает слух. И слава богу, оно другое! Не Бестужев. И черты лица у него другие, было бы неприятно смотреть на него и узнавать внешность Влада хотя бы в крупицах.
— Лена, да? — бросает Адам, делая размеренный шаг в мою сторону.
Я пячусь от него, как от прокаженного, на что он противно усмехается. Растягивает тонкие губы в оскале и морщится, словно ждал от меня поведения поинтереснее.
— Вижу, ты в курсе, кто я, — добавляет он. — Тогда не будем тянуть. Сядь сюда.
— Я лучше позову Влада…
— Ты плохо слышишь, крошка? — теперь в его голосе раздражение. — Я сказал, села!
А вот и приказ.
Я не успеваю увернуться от ручищ охранника. Он вдруг оказывается рядом, а с другой стороны мелькает еще одна крепкая фигура. Боже, сколько их здесь?! И где охрана Бестужева? Что вообще происходит?!
Я выкрикиваю короткий возглас, пытаясь привлечь внимание, но широкая ладонь молниеносно накрывает мои губы.
Охранник ловко обхватывает мое тело, отрезая путь к сопротивлению, и тащит туда, куда приказал Яскевич. На барный стул с черной спинкой.
— Давай, крошка, соображай быстрее, — Яскевич приближается и проводит тыльной стороной ладони по моим волосам, останавливаясь у виска. — Есть же чем? Глаза вроде не самые глупые.
Сердце колотится где-то у горла. И становится только хуже, он наклоняется и с интересом разглядывает меня, как зверушку.
Я не человек для него, то ли кукла, то ли пыль под подошвами.
— Не будешь больше орать? — спрашивает Адам, стирая с губ язвительную улыбку. — Он отпустит, если ты кивнешь.
Мне нужен глоток свободы. Я размышляю всего миг и киваю, хотя меньше всего хочу идти у него на поводу. Адам дает отмашку своему псу, и мужская тяжелая ладонь отпускает мое лицо. Я делаю глубокий вдох, чувствуя, что охранник остался стоять рядом и может схватить в любую секунду.
