А еще мне грозит уголовная ответственность, если я проболтаюсь о контракте. Или о любых других тайнах Влада. Не знаю, зачем этот пункт, Бестужев не похож на человека, которого может потянуть на откровения. Но так или иначе, его юристы подстраховались даже здесь. Влад может со спокойной душой выпить лишнего, излить мне душу и не бояться, что я кому-нибудь расскажу о его секретах.
Бестужев помешан на контроле.
Наверное, по-другому не может быть, в его мире слишком высоки ставки. Но мне от этого не легче. Я должна согласовывать с ним или его командой почти каждый шаг и слово.
Словно у нас президентская кампания на кону.
— Дети, — я судорожно выдыхаю слово, которое вдруг попадается мне на глаза.
Я с головой погружаюсь в новый абзац и не поворачиваюсь, хотя слышу, как хлопает соседняя дверца. Свежий аромат одеколона накрывает пространство, но лишь на пару мгновений. Я чувствую лишь его легкие отголоски и слышу, как Влад достает стаканчик кофе из подставки. Там есть подогрев, чтобы напиток не остывал.
— Ты хорошо выглядишь, — произносит Бестужев.
— Мы можем позавтракать в Джей. Ты любишь итальянскую кухню?"
"Я все же оборачиваюсь к нему. На нем белоснежная рубашка с темно-серыми пуговицами и серые твидовые брюки. Его стилист попытался приглушить запредельную дозу брутальности, которая досталась внешности Влада, но получилось у того едва. Мягкая ткань и светлые оттенки ничего не могут поделать с острым хищным взглядом и волевыми чертами лица Бестужева.
— Тут есть пункт о детях, — я указываю на страницу договора.
— Да, я в курсе.
— Почему ты не сказал мне?
— Ты не спрашивала.
— Нет, я спрашивала, Влад. Я попросила тебя рассказать о договоре, о том, что в нем есть. И это немаловажный пункт, чтобы пропускать его.
— Значит я забыл.
— Ты сейчас серьезно? — я смотрю на него, на то, как он с невозмутимым видом делает глоток черного кофе и бросает короткий взгляд на экран с экономическим каналом, он пробегает глазами по котировкам и только после этого вновь поворачивается ко мне. — Или ты издеваешься?
— Нет, — он проводит подбородком строгую линию.
— Там указано, что нужно твое согласие на детей…
— Его не будет, я не буду рожать от тебя.
— Почему?
— Почему? — у меня за секунду вылетает весь воздух из легких. — Потому что я не хочу связывать с тобой свою жизнь. Ты намного сильнее меня, богаче и влиятельнее, только ты будешь распоряжаться их судьбой. Захочешь заберешь, захочешь увезешь на край света. Я буду зависеть от твоей благосклонности, как нищенка.
