Сама мысль о том, что я стал отцом кажется невероятной. И я не говорю, что спасу ребёнка. Я реалист, а этот мир бывает слишком жестоким. Я попытаюсь спасти, но мои силы не безграничны.
— Спасибо, — сухо отвечает она."
"Подхожу ближе. Убираю с её колен книгу, один хер не читает. Опускаюсь на пол, и кладу голову на колени Славе. И замираю так. Сначала она сидит растерянно, словно не знает, что со мной делать — если бы я сам это знал… Потом тихонько гладит мою голову, перебирает пальцами волосы. Мне хорошо. Именно в эту минуту хорошо, сладко и горько одновременно.
Немного отпускает напряжение, усталость никуда не уходит, но кажется, я смогу терпеть её дальше, я непременно придумаю, как спасти ребёнка.
— Ты весь сигаретным дымом пропах, — мягко говорит вдруг Слава. — Давид, кури хоть немного меньше, успокоение, которое приносит сигарета это ложь.
Я знаю, что ложь. А вот пальцы Славы, что гладят мои волосы, другое дело…
— Хорошо, — соглашаюсь я.
В эти мгновения мы близки, как никогда. Но когда отстраняюсь, вижу, что она снова в себя ушла.
Её тревога за сына слишком сильна. Я не могу понять её в полной мере, я никогда не был родителем, а воспылать отцовскими чувствами глядя на фото белобрысого мальчика семилетки — утопия. Я только начинаю привыкать к этой мысли. Но помня, что я реалист напоминаю себе — ребёнок может быть и не моим. Славка никогда не притворялась святой, это мне в ней нравилось. Но спасти ребёнка нужно в любом случае. Уж он и правда меньше всего заслуживает всей этой грязи.
Бросаю последний взгляд на Славку и возвращаюсь на кухню. Шерхан сидит с ноутбуком, и выглядит это даже комично — он центнер стальных мышц, ему бы кувалду в руки или хотя бы мачете…
— Я все придумал, — обрадовал он. — Территория лечебницы, конечно большая, и охраняется будь здоров, но и не такие крепости брали. Справимся. Я дам пятьдесят обученных вооружённых людей. У тех уродов, что детей воруют, просто не останется шансов.
— Имран, милый Имран, — улыбнулся я. — Не все в мире можно решить силой.
А маленький ребёнок может пострадать от их рук, или в результате штурма, а там ведь и другие ни в чем не повинные пациенты клиники. Нет, мы не пойдём на них боем.
— А как воевать тогда, без боя?
— Хитростью, дорогой. Один в поле воин, если мозгов хватает. За своим сыном я пойду сам. Один.
Глава 37
Мирослава.
Они ругались.
Давид и Шерхан.
