На миг мне кажется, что я слепну, такие яркие ощущения. Я сжимаю Славу со всей силы, заставляя ее распластаться на мне, и только потом глубоко выдыхаю.
Она сворачивается на мне, как кошка, обнимая крепко.
— Не спи, — шепчу я, — я ещё не натрахался
Глава 11
Мирослава
Кажется, уснул. Все херово в моей жизни, но лежать рядом с ним нагой, смотреть, как спит, такое невыносимо счастье, что дышать трудно и где-то в глубине груди ломит тупой болью.
Хочется наклониться, сдуть со лба упавшую прядку волос, поцеловать нежно в кончик носа, но я не хочу тревожить — у него был не самый лучший день.
— Вместо того, чтобы смотреть, давно бы потрогала, а лучше попробовала на вкус, — сонно проворчал он.
Меня к себе властно притянул, сграбастал в объятия, прижимая голой попой к своему паху. Я почувствовала, как его член наливается силой, несмотря на то, сколько раз уже сексом занимались. Приятно было понимать, что хоть что-то время изменить не в силах — мою власть над его телом.
— Поспи, — улыбнулась я.
Такое горькое оно, моё счастье, такое терпкое на вкус, словно самое сухое вино. Дыхание Давида выровнялось. Я лежала рядышком и просто наслаждалась его близостью. Сладко. Комнату золотили лучи уходящего солнца, световой день стал гораздо длиннее, весна вошла в силу.
Пальцы Давида пробежались по моему животу от рёбер, до самого лобка, прочертили пару кругов вокруг пупка.
Господи, как хотелось бы остаться с ним в этом номере навечно! Но…Серёжка. Серёжка важнее всего в мире.
— Покажись, — попросил он. — Мне нравится смотреть на тебя голую.
Я послушно отстранилась, демонстрируя свое тело. Чуть развела ноги, затем прогнулась.
— Так?
— Нет, — сказал он вдруг до странного серьёзно. — Ложись на спину рядом.
Его тон мне не понравился. Я слишком хорошо его знала, чёртову любовь всей моей жизни. Но легла — я очень послушная девочка. Пальцы Давида вернулись к моему животу, теперь они скользят между лобком и пупком.
Неторопливо, вверх-вниз, и замирают на одном месте.
— Что это? — холодно спрашивает он.
— Где?
Я растерялась, только поэтому переспросила, пытаясь выиграть время, понять, как быть дальше, унять панику, которая мгновенно во мне поднялась. Потому что его пальцы лежат точно на рубце от кесарева сечения. Я скрывала факт рождения ребёнка почти от всех, Виктор знал, от него бы скрыть не сумела.
